Она – его одержимость

И от этой простой заботы так сладко щемит в груди. Да, казалось бы, в этом нет ничего особенного, но…такой жест от Стаса для меня многое значит. А еще дает надежду на лучшее для нас.

– Давай, собирайся, приводи себя в порядок. Нам надо немного ускориться, чтобы не опоздать к началу.

Мы быстро собираемся, даже не перекинувшись и парой слов. Также молча едем в машине, каждый думая о своем.

В больничном коридоре нас уже поджидает Ася: я не могла ей не сказать. Не вдавалась в подробности, просто сообщила, что деньги нашлись. Но, увидев нас вместе, идущих плечом к плечу, Ася, конечно же, догадалась, откуда взялись деньги на операцию Яне. Она бросает на нас хитрый взгляд, улыбается и украдкой показывает мне большой палец.

– Все будет хорошо, родная, вот увидишь, – шепчет мне на ухо подруга, крепко обнимая.

– По-другому и быть не может, – а саму внутри все равно трясет.

Как же моя девочка там?..Совершенно одна…Хочется просто плюнуть на все и войти в операционную, лечь на соседний стол и крепко держать мою малышку за руку во время всей операции.

– Она сильная, помни, – Стас подходит и снова крепко берет меня за руку. – Не сомневайся в нашей дочери.

То ли это какая-то магия, то ли именно то, чего мне не хватало, но его уверенность и хладнокровие передаются и мне. И мы вместе, вот так взявшись за руки, ждем окончания операции.

Спустя несколько часов (а мне кажется, что прошла целая вечность) к нам выходит Максим Валерьевич, устало стягивает маску. Я со всей силы, до хруста сжимаю ладонь Стаса, ожидая вердикта доктора. Мое сердце колотится, как сумасшедшее, грозя пробить ребра. В голове мутнеет, и я едва не теряю сознание, но заставляю себя держаться.

«Пожалуйста, пожалуйста», – умоляю про себя, одновременно обращаясь ко всем богам, какие только меня слышат. И высшие силы наконец-то внимают моим молитвам.

Доктор произносит то, от чего у меня неудержимым потоком брызжут слезы из глаз:

– Операция прошла успешно.

Глава 39

Стас

Незаметно для Киры облегченно выдыхаю. Пока доктор не вышел к нам и не произнес заветную фразу, я и осознать не мог, как переживал за дочь.

Дочь…

Даже мысленно странно произносить это слово. Потому что никогда не мог подумать, что стану отцом. Нет, я не чайлдфри, но…просто никогда не задумывался о детях.

Хотя, вру. Это было однажды. Семь лет назад. Но…тогда я был жестоко предан (как я думал), и искоренил эту мысль.

Рядом раздается тихий всхлип, и я, не раздумывая, притягиваю Киру в свои объятия. Она утыкается лицом мне в грудь и беззвучно рыдает, отчаянно, до треска ткани, цепляясь за мою рубашку. Ее плечи так сотрясаются, как будто она этим потоком слез пытается смыть всю ту боль и переживания, которые ей пришлось пережить по вине моего папаши.