Она – его одержимость

А его у нас нет, наша дочь умирает! И я не справляюсь с этим! Иначе никогда бы не пришла к тебе!

Все же не могу сдержать слез, когда представляю худшее. Стас пристально смотрит мне в лицо и угрожающе шипит:

– Я понятия не имею, что сделаю с тобой, если то, что сказала, окажется правдой, и ты скрывала от меня дочь целых семь лет. И поверь, тебе лучше не знать…

Глава 33

Стас

Охереть! Я – отец. Оказывается, уже почти семь гребанных лет!

У меня есть дочь. Эта мысль совершенно не укладывается в моей голове. Ну, какой из меня отец?! Я даже понятия не имею, с какой стороны подойти к ребенку! Вот о чем говорить с девочкой, которой почти семь по моим подсчетам?! Что они любят? Чем интересуются? Млять, что вообще делать с девочками?!

Мысли о том, чтобы оставить все, как есть, у меня нет. В мозгу мгновенно вспыхнула и укоренилась мысль, что я хочу и буду общаться со своей дочерью. Даже если это будет сложно. Даже если не умею. Но у моей дочери будет отец. Хоть такой, как я.

Сейчас главное – спасти ее. Неважно, сколько это будет стоить, и что нужно для этого сделать. Моя. Дочь. Будет. Жить.

Смотрю на маленькую беззащитную девочку, что бледная лежит, вся опутанная проводами, и понимаю – МОЯ. Даже сквозь стекло ощущаю, что это моя родная девочка. Вот так, за доли секунды, с первого взгляда…так бывает вообще?

И в груди разрастается желание защитить ее. Помочь. Вытащить из той пропасти, в которую она летит.

Для начала я поговорю с ее лечащим врачом, узнаю, что там по прогнозам. А дальше буду действовать по обстоятельствам. Но МОЯ дочь выкарабкается. А с ее нерадивой матерью я разберусь позже.

Я молча, не глядя на Киру, разворачиваюсь и иду в сторону ординаторской.

– Стас! – окликает меня Кира со слезами и безысходностью в голосе. – Ты куда?– шепчет, но я все же слышу.

– На выход, – бросаю зло через плечо. – Мне надо подумать. И принять ситуацию. Мне нужно время.

– Но его нет у Яны! – отчаянно кричит, забыв, что мы находимся в реанимационном отделении. А меня берет злость.

Резко разворачиваюсь и в упор смотрю на Киру, по щекам которой катятся слезы. Но они меня не трогают. Только не сейчас.

– Почему тогда ты не попросила о помощи раньше?! Зачем было изображать из себя мать-героиню, пойдя в проститутки?! Зачем вообще было скрывать, что у меня есть дочь?! А, может, это не моя дочь, а ты просто пытаешься повесить на меня спасение чужого ребенка?!

Кира замирает на месте, пораженная. Она не ожидала подобной реакции. Но и я не смог смолчать: я в ярости от того, что она устроила эту никому не нужную санта-барбару, скрыла от меня ребенка, а теперь пытается давить на жалость. Такие фокусы со мной не проходят.

– Я не…– начинает она, но я резко ее перебиваю, не желая терять драгоценного времени. Оно действительно может стоить Яне жизни.