Развод. Он влюбился

Нервно выдернув из кармана телефон, я набрала номер Субботина, не подозревающего о том, что я рядом.

Я могла зайти. Могла влететь внутрь и за волосы вытащить эту курву на улицу. Могла, но не сделала.

Я хотела услышать его голос, увидеть его реакцию. Я все еще надеялась, что у этой «рабочей» встречи есть какие-то уважительные причины.

Его телефон лежал на столе. Я прекрасно видела, как засветился экран, показывая наше совместное фото и идущий от меня звонок.

Макс потянулся к нему.

Но эта сука… Эта гребаная сука опередила его. Накрыла его руку своей, не позволив взять мобильник, а потом порывисто поднялась со своего места, подалась вперед и впилась поцелуем в его губы.

Значит, такая у него встреча? С моей бывшей сукой-подругой?

За долю секунды меня откинуло назад. Я будто снова оказалась в том гостевом домике, в том вечере, после которого прежняя жизнь разлетелась в щепки.

И снова закончился кислород, снова от спазма в груди сводило легкие и выворачивало ребра.

Я снова видела предательство своими собственными глазами, но в этот раз было больнее в сто тысяч раз. Потому что отец — это другое. А сейчас на его месте был мужчина, которого я любила. Любила сильно, до одури, хоть и боялась признаться в этом самой себе. Любила несмотря на свой страх быть преданной.

Получается, не зря боялась…

Изменить может кто угодно и с кем угодно, стоит только захотеть.

Ноги намертво примерзли к земле. Мне стало настолько холодно внутри, что промозглый ветер снаружи казался теплым бризом. Я замерзала. Стояла под окнами Синей Розы и смотрела на них, превращаясь в глыбу безжизненного льда.

Поцелуй длился секунду, но мне показалось, что прошла целая вечность, наполненная ревностью и мучительным разочарованием.

Как ты мог…

Тем временем, Макс отодвинулся, разрывая контакт, и я, чуть сместившись в сторону, смогла увидеть румяную физиономию его «важной встречи».

Это не Марина.

Просто девка, похожая на нее общим типажом и видом со спины.

Я обозналась, только какая теперь разница? Марина или ее подобие, или любая другая – не важно. Брюнетка, блондинка, рыжая, лысая – суть предательства от этого не менялась.

Он предал меня… Они все предают.

В то время как Субботин что-то хмуро говорил, а она улыбалась, на меня накатила непередаваемая слабость.

Я не побежала внутрь, чтобы выдрать этой сучке ее кудрявые космы, а Максу вылить на голову содержимое его кружки. Не пошла скандалить и орать на все кафе. Разве в этом есть какой-то смысл? Нет. Ни в чем больше не было смысла.

Поэтому я просто развернулась и ушла.

По дороге позвонила начальству и сообщила, что ухожу на больничный.

— Ну как же так, Дарья? — сокрушалась Альбина Алексеевна, — у нас такой аврал сейчас, каждый работник на счету.

— Простите. Мне жаль, что я вас подвела, но так вышло.