Он - моя тайна

 — Ты всегда умела возбуждать… — и обрушился на меня. Протест не успел сорваться, сразу в бурю ответную превратился. Макс целовал меня жадно, а я отвечала на это безумие. Плевать на прошлое, настоящее и будущее. Есть только он.

— Здесь камеры… — рвано выдохнула, путаясь пальцами в русых волосах. Макс пах горьким апельсином и тропическим зноем. Он дурманил и соблазнял. Это мой Максим. Я узнавала его в этом саркастичном мужчине. Душой и сердцем принимала.

— Плевать! — и дернул бюстье. Меня не нужно было больше держать — я откинулась назад, подставляя грудь под горячие ласки. Соски царапала щетина, даря болезненно острое наслаждение. Внизу все ныло и тянуло в нетерпении, и когда Макс запустил руки под тонкую кожу шортиков, провел пальцем по разгоряченной плоти и безошибочно остановился на пульсирующем клиторе — я захлебнулась в водовороте ощущений.

— Нравится? — шепнул, прикусив мочку уха.

Я не могла говорить, только мелко дрожать и стонать, ерзая на нем. Так хотела его. Пять лет прошло. Были другие мужчины, хорошие, плохие, разные, но не было нужного.

Максим легко приподнял меня лихо стянул шорты. Я осталась в трусиках и чулках с подвязками.

— Уррр, — невнятно прорычал, агрессивно огладив мои бедра. — Расстегни, — хрипло приказал, и я исполнила. Я не могла и не хотела ему отказывать. Далеко зашли, даже до отеля не доедем.

Максим достал из кармана презерватив и ловко натянул на крупный член. Я нависала над ним, не спешила оседлать, наслаждалась волшебством его пальцев, доводивших меня до края.

— Макс… — простонала, когда он жестко обхватил мои бедра и резко насадил на себя.

Мы целовались как в первый раз. Так, как это бывает у юных и влюбленных, которые дорвались до близости. Мы дышали часто и вместе, стонали в губы, срывали медовую спелость негаданной встречи.

— Не могу больше… — прошептала и меня накрыло сладким оргазмом.

— Я тоже, — Максим сжал меня до хруста и бурно кончил, толкнувшись в меня последний раз.

Я упала ему на грудь, дыхание восстановить хотела, пальцами по скулам скользя, рисуя нежный узор на его лице. Максим взял мой подбородок и приподнял, смотрел пристально, и мне не нравился этот взгляд.

— Высший балл тебе: и за технику, и за артистизм.

Я дернулась, вырваться хотела.

— Гимнасткой ты всегда была посредственной, а вот трахаешься до сих пор с душой.

А вот это действительно больно.

— Мерзавец… — я замахнулась, но Максим перехватил мою руку.

— Не советую, Дюймовочка.

— Пусти! — дернулась я. Он до сих пор во мне. Даже член не вытащил, а уже оскорбляет. — Что, в Лондоне девушки закончились, что ты ко мне прибежал? Или никто не трахается с душой?

— Жаль, что у тех, кто трахается с душой, души нет.

— Ты про себя?

Макс клацнул челюстью и пальцами в мои бедра впился.