Он - моя тайна

У нее нос распух и синяк на скуле наливался! Это нельзя так просто оставить, даже если не было преднамеренно! — Одевайся, поехали в полицию, — решительно сказала. Если Женя думал, что прощу похищение сына и синяки подруги, то сильно ошибся!

— Я не могу, — шепотом ответила Настя.

— Почему? Я же с тобой буду.

— Если Эдик узнает, то Егора перестанет привозить. Я не могу рисковать.

Я понимала. Реально понимала, но…

— Настя, мне нужна помощь. Мне сына у него забрать нужно! Ты же знаешь, как в полиции сложно… Он ведь отец…

— Женя ничего не сделает Матвею, ты что?

— Ты до сих пор в этом уверена? — спросила, пытливо в глаза заглядывая. — Помоги мне, Настя. Прошу, помоги. Пожалуйста.

Она посмотрела на меня затравленно и виновато:"

"— Не могу я, Дина. Прости, — и завыла. — И скрывать больше не могу! Съедает меня это. — слезы постаралась утереть, вздыхала со свистом. — Дина, я обманывала тебя. Мы обманывали. Я с Женей спала. Долго. Восемь лет.

— Что?.. — Не правда. Не может быть такого. Нет. Не может. — Что ты сказала?!

— Мне так тошно и стыдно… Я ведь не хотела, не планировала, а когда случилось простить себя долго не могла. Потом решила, пусть лучше со мной разнообразие получает. Семью вашу разрушать не собиралась. Поверь мне, — Настя попыталась дотронуться до меня, погладить как раньше. Я отшатнулась. Дышала часто и рвано. Этого не может быть. Это все какой-то дурной сон.

— Я люблю его, Дина. Я так вросла в него. Восемь лет никого к себе не подпускала. Ведь знала, что он просто манипулировал мной. Что только тебя любит…

Мне стало мерзко от его любви. И от дружбы тоже. Я Насте самое ценное доверяла, делилась многим, а она, оказывается, давно третьей в нашей постели поселилась. Есть ли вообще дно у этой чудовищной лжи?

— Все знала, но против сердца пойти не могла, и сейчас не могу.

— Мне сына вернуть нужно, — ледяным тоном подвела черту под этой исповедью. Я не священник, чтобы грехи отпускать. И не бог, чтобы карать.

— Дина, — шепотом позвала, — ты сможешь когда-нибудь меня простить?

— Простить? — переспросила. — А ты сама-то смогла бы простить такое? — Она головой покачала, молча глотая слезы. — Я тебе доверяла. Всегда защищала. Поддерживала. На твоей стороне была. Я сына тебе привезла! — не выдержав, сорвалась на крик. — А ты…

— Прости, подруга, ну прости! — Настя в ноги мне кинулась, колени обняла, громко всхлипывала, а мне ровно было. Сегодня я несколько раз морально умирала, кажется, не осталось во мне сострадания и милосердия. Меня никто не щадил. Я тоже не буду. Не потому что не хочу. Теперь уже не могу.

— Я не буду желать тебе зла, подруга, — выплюнула и вздернула ее вверх. — Ты и так наказана: любишь того, кто презирает тебя. — Она резко голову вскинула.