Он меня погубит

 – Кого? Марка, которым я был? Но его больше нет. Нет его!

– Я тебя люблю, – прошептала, поцеловав руку, сжимавшую плечо. – Тебя.

– Меня, значит, – как-то зло улыбнулся он. – А ты знаешь, что делали руки, которые ты целуешь? Которым позволяешь дотрагиваться до своего тела, ангелочек? Знаешь? – жестко встряхнул, требуя ответа.

– Марк…"

"– Знаешь, где я был? – прижал меня к себе, шепнув прямо в ухо, битым стеклом в душу проникая. – В тюрьме. В самой, блядь, хуевой тюрьме. Твой папочка постарался, мышка. А знаешь, что мне приходилось делать, чтобы выжить? Чтобы выйти?

– Марк, пожалуйста, – я потянулась к нему, обнять хотела.

– Нет, слушай теперь. Ты же хотела знать, – выплюнул, продолжая жестокую исповедь. – Я убивал людей, – Марк резко отпустил меня, – вот этими руками, – вскинул сильные ладони с четким рисунком вен. – Знаешь, как сложно на самом деле задушить человека? – он погладил мою шею, криво усмехнувшись, когда меня дрожь прошила. – А как кишки с влажным звуком вываливаются из вспоротого брюха? Теплые, скользкие.

Я помотала головой испуганно.

– А я знаю, Мелена. Я делал все, чтобы выжить и выбраться, а теперь сделаю все, чтобы отомстить моим врагам. Твоей семье, мышка.

– Я люблю тебя, Марк, – шепнула, не замечая горьких слез, капавших на грудь. Он дернулся, словно я ударила его. Смотрел с неверием, непониманием.

– Что же ты за человек, Мелена? – нервно хохотнул и пальцем коснулся мокрой щеки. – Не противно, что к тебе убийца прикасается?

Я улыбнулась дрожащими губами:

– Позволь мне любить тебя.

Я чувствовала его. Чувствовала, как тяжело дались ему эти признания. Если бы могла, то забрала бы эту боль, избавила от той жестокости, которую пришлось проявить, чтобы стоять сейчас рядом со мной. Мне не под силу изменить прошлое, но я могу попытаться исцелить его, заживить раны, вылечить мечущуюся душу.

– Не нужно меня спасать, малышка. Моя душа уже в аду.

Я порывисто обняла его, прижимаясь щекой к груди, пачкая косметикой белую рубашку. Марк не оттолкнул: нежно обнял, губами прижимаясь к моей макушке.

– Не плачь обо мне, малышка. Никогда обо мне не плачь. Я этого не стою…

Марк

Мелена привстала на носочки и прижалась к моим губам, делясь своим светом, солеными слезами душу встряхивая. Я не понимал мышку. Я вообще нихрена не понимал! Как она может так спокойно касаться меня? Почему не боится? Где отвращение? Как вообще у человека, пропитанного внутренней жестокостью, мог родиться такой ангелочек? Невинная, чистая, незапятнанная даже дурными мыслями. Я столько пытался растоптать ее, уничтожить все чувства ко мне, сделать проститутку, отдающуюся за деньги, а сделал женщину, с которой невыносимо сладко находиться рядом. Мелена скинула кокон и превратилась в бабочку, нежную и прекрасную. И она моя.