Он меня погубит

В саду трещали цикады и пели соловьи (а может и не они, но все равно красиво), легкий ветерок доносил запах теплого моря, на столе сервирован роскошный завтрак – мечта гурмана: яйца-пашот с итальянской ветчиной и голландским соусом, свежая выпечка, тропические фрукты. Терпкий кофе и мятный чай. И я одна.

– Мисс, вам не понравился завтрак? – протянула Сальма с южным акцентом, недобро покосившись на нетронутые блюда. Да, я только булочку пощипала.

– Позавтракай со мной, – вдруг попросила я, сбивая ее с толку. Прислуга за господским столом! Но мне было все равно; Марку, уверена, тоже.

– Вас что-то тревожит? – она опустилась в кресло, сев на самый край.

Я печально хмыкнула. Тревожит, но мне не помочь.

– Нет, – солгала я, – просто иногда мне одиноко.

Сальма взяла булочку, щедро намазала миндальным кремом и с удовольствием откусила, хрустя аппетитной корочкой."

"– Вам нужно хорошо кушать, тогда, – Сальма выразительно обвела свои роскошные формы, – вам никогда не будет одиноко.

Я улыбнулась, потом последовала ее примеру. Нет, наращивать грудь и зад как у южных женщин не планировала, но силы мне понадобятся – мне еще непреступный темноволосый Эверест покорять!

– Вот он любит поесть! – воскликнула Сальма, когда Никки заплясал под столом, дергая ее за подол и лапами щекоча колени. Я развеселилась вконец. Мой щенок скоро станет размером с теленка. Все-таки от «Колли» в нем больше, чем от «Джек-Рассела»! Для верности я скормила ему всю ветчину, даже порцию Марка. Будет моим защитником, если что.

– Да, завтра буду, все в силе, – услышала сквозь заливистый лай. Марк вернулся за кофе. Нахмурился, увидел, что с его тарелки ест Никки и нахмурился еще больше. Я потрепала своего энергичного кобелька (не Марка, конечно же) по холке и чмокнула в нос. Никки был счастлив. Марк молча ушел. Кажется, его настроение ухудшилось. Ревность к собаке лучше, чем полное ее отсутствие…

Оперный театр в Сан-Франциско торжественно распахнул двери перед утонченной публикой – премьера единственной оперы Бетховена «Фиделио» собрала ценителей жанра со всей Калифорнии.

Я понимала, что, скорее всего, встречи со знакомыми – лично или номинально – не избежать. Марк выставлял меня на показ, не стеснялся демонстрировать, насколько трепетная «дружба» нас связывает, но если в Вегасе я чувствовала себя действительно шлюхой, то сейчас вела себя как любовница красивого мужчины, мятежница и бунтарка. Я всеми силами доказывали себе и Марку – на остальных было плевать, – что я не жертва. Что наша сделка приносит мне удовольствие, а что подумают остальные – неважно.

Марк тоже не стремился унизить меня танцами на шесте в элитном борделе, он просто показывал высшему обществу юго-западного побережья, что может взять все, что пожелает.