Он меня погубит

Говорят, у женщин все из головы, а еще из сердца, и я хотела Марка каждой частичкой – душой и телом.

– Ах… – простонала, рукой направляя член в горящее нетерпением влагалище, вбирая до конца. Я оседлала узкие бедра и поскакала, звенящим от напряжения клитором ластясь о твердый лобок. Было столько смазки, что я пошло хлюпала, но не смущалась больше, наоборот, это дико возбуждало. Оргазм взорвал низ живота, зажигая все тело и одновременно лишая сил. Я рухнула на мощную грудь, не в силах даже глаза открыть.

Марк громко хмыкнул и нетерпеливо подмял меня под себя: врезался в уставшую дырочку, еще и еще, порочными стонами и влажными шлепками подыгрывая морскому шепоту.

Марк жестко впечатал меня в песок, прорычав что-то неразборчиво, и навис надо мной, семенем заливая живот. Размазывая по мне теплую сперму. Обычно он кончал исключительно в меня, но видеть ее – в этом был особый эротизм. Метка. Его метка.

– Марк, – тихо позвала я, когда мы спустя полчаса, оказались в постели, – я… я хотела сказать…

Что люблю тебя.

– Что скучала. Не уходи больше.

Он повернулся, открыв один глаз, шальной, игривый, пьяный.

– Как прикажешь, моя сладкая мышка-малышка.

Засыпала я счастливой, а утром… Утром магия единения рассеялась, горьким похмельем осев на губах.

– Я открыл счет на твое имя, – Марк вместо свежего круассана с лососем передал мне на завтрак конверт. – Эти деньги твои, независимо от исхода наших отношений. Посмотри.

Я вскрыла конверт. Что же, Марк поставил шестизначную точку в моих мечтах стать для него кем-то. Размазал мои чувства о банковский счет. Если еще вчера нашу сделку можно было перевести в шутку, то сегодня я официально куплена.

– Завтра летим в Калифорнию, – между делом заметил Марк, просматривая биржевые сводки. – У меня пара встреч в Сан-Франциско. Ты можешь погулять, развеяться, в оперу сходим.

Он даже не смотрел на меня. Не игнорировал, но в позе, жестах, фразах сквозила странная прохладца. Не такого завтрака я ожидала после нашей страстно-нежной ночи. Даже Северно-ледовитый океан не такой холодный.

– Хорошо, – сухо отозвалась я. Не буду втягивать его в разговор, который с большой долей вероятности закончится ссорой, а у нас уговор – никаких капризов и истерик. Марк совершенно не давал подобраться к себе, отсекал любые проявления близости, отталкивал, не позволяя забыться – нам обоим. Шаг навстречу и два назад.

На столе завибрировал телефон. Марк поднялся, коротко улыбнулся, думая о чем-то своем, и потрепал меня по волосам, как собаку. Я осталась одна.