Он меня погубит

– Ушла, потому что не нужна ему!

В этом отец был прав: я – разменная монета, которая нужна только для определенных целей: они достигнуты, игра окончена, а расходный материал на свалку.

– Идем в кабинет, ест разговор."

"Я вздернула бровь. Неужели это не все, что хотел сказать дорогой родитель? Кстати, а Билл куда убежал? В какую дырку залез крысеныш?

– Так, – властно начал он, – ты расскажешь все, что знаешь о делишках Нортманов. Дашь показания против него. Я уничтожу его! Верну наши капиталы!

– Нет.

– Что?! – взревел отец.

– Я не буду давать никакие показания: во-первых, я ничего не знаю. Во-вторых, просто не хочу.

– Ты в свое уме, Мелена?! Он разорил меня! Только дом остался и тот скоро отберут!

– Мне все равно.

– Он и твои денежки присвоил: те, которые на твое имя в офшорах прятали.

– Мои? – усмехнулась иронично. – Они всегда были только твоими. Но в любом случае, мне они не нужны.

– Мелена!

– Я устала, отец. Долгий перелет.

Я вышла, оставив его переваривать и недоумевать. Как он мог предположить, что я буду свидетельствовать против Марка! Этого я бы никогда не сделала! Это предательство, а предавать его я никогда не стала бы.

Я поднялась к себе. Не собиралась оставаться в этом доме дольше чем на пять минут, но раз уж здесь – заберу документы. Удивительно, но я все это время путешествовала с паспортом Мелены Нортман. Женщины, которой я никогда не стану.

– Что ты здесь забыл? – сухо поинтересовалась, заметив в кресле Билла. Развалился по-хозяйски, подонок.

– Муж все-таки, имею право.

– Завтра пойдем в мэрию и подадим прошения о разводе. Мой адвокат с тобой свяжется, – я скинула жакет, душно что-то. – А сейчас, свободен.

– Ух, какая, – его глаза маслянисто блеснули, прежде чем Билл поднялся с кресла. Я напряглась. Подозрительная перемена для человека, который ничего общего иметь со мной не хотел. – Смотри-ка, брюхатая, а сексуальная.

Он протянул ко мне руку, хотел дотронуться, но я не позволила, отпихнула резко, но пятится не стала: больше я его не боюсь! Я должна быть сильной за себя и за дочь!

Билл весело рассмеялся и схватил меня за подол юбки, резко на себя дернув.

– Я муж, мне можно тебя трахнуть, – пахнул в лицо запахом виски. – Я тебе во все твои дырки всуну.

– Убирайся! – я размахнулась и залепила ему звонкую пощечину.

– Ах ты потаскуха! – Он с силой толкнул меня. Я улетела в стену, больно ударившись спиной и затылком. Набрала в легкие воздуха и приготовилась крикнуть, но Билл подскочил и закрыл мне рот рукой, засунув внутрь всю пятерню. – Разбаловал тебя Нортман! – Он схватил меня за волосы и потащил к кровати. – Я напомню, как быть покорной, – прошипел и бросил на кровать. Дважды ударил, не кулаком, но лицо онемело, маской болевой застыло.