Он и Я

— Ну, как? Пойдет? — невзирая на жгучее смущение, имею наглость покрутиться перед ним. — Мой лучший костюм.

— Немедленно оденься, Катерина.

Вместо этого шагаю к нему вплотную. Боюсь представить, что со мной произойдет, если прикоснется, но остановиться не могу. Его энергетика и без того с головой меня накрывает. Едва дыша, кладу ладони на плечи и приподнимаюсь на носочках, чтобы иметь возможность в глаза заглянуть.

— Представляешь, что будет, если папа войдет? — озвучиваю вопрос, который меня саму и пугает, и по какой-то дикой причине будоражит. — Тебя расстреляют? Свяжут, поколотят и бросят в подвал на съедение крысам? Прибьют гвоздями к креслу и заставят встать? — на нервах выдвигаю нелепейшие теории. — Ох, как же не хочется, чтобы ты преждевременно в ад отправился. Там, наверное, и сковородка еще не достаточно прогрета…

— Не волнуйся, Катерина. В ад я один не пойду. Тебя с собой заберу, — режет пространство пугающим хладнокровием. — Так что впредь думай головой, прежде чем что-то вытворять.

Сбрасывая мои руки, разворачивается и выходит.

Стремглав бросаюсь к кардигану и спешно прикрываю наготу.

Новый день ослепляет трезвостью ясного мышления. Долго лежу, не в силах заставить себя выползти из-под одеяла.

Номер, который я выкинула перед ним на кухне… Это уже за гранью. Шутки шутками, но с обнаженкой хватила лишку.

Воспоминания бьют по нервам едва ли не сильнее, чем предшествующие этому кадры с ужасающей перестрелкой.

Извиниться или корчить вид, что ничего не было? Что говорите? Гамлет предстал перед трудным выбором? Да нет же! Взгляните, будьте любезны, на меня! Ни ума, ни стыда, ни совести! Хотя нет, стыд и совесть, безусловно, в наличии. Иначе бы сейчас не грызла себя.

Прежде чем я нахожу в себе силы подняться с кровати, в комнату, словно шальной вихрь, врывается Карина.

— Все спишь, царевна! Еще бы!!!

— И тебе доброе утро.

— Вставай, давай, раз уж мне пришлось. Мама зовет к столу.

Обреченно вздыхаю и выползаю из-под одеяла. Не придавая особого значения своей наготе, изящно потягиваясь, марширую в сторону гардеробной.

— Все спишь голышом… — комментирует сеструля, следуя за мной по пятам. — Сдается мне, это первые звоночки склонности к блядству.

— Ты права. Как только представится шанс, с огромным удовольствием поблядствую.

— Ну, ты ваще! — звонко шлепает меня по ягодице и хохочет.

— А чё такого? — тоже смеюсь. — Жалко, что ли? Не убудет.

— Да-да, расскажешь, угу, — произносит Карина с нотками ярого скепсиса. — То-то ты всех отшиваешь.

— Выбрать не могу, — зачем-то включаюсь совсем не в ту игру. — Все какие-то никакие.

— Ну как? Тимур тоже? — упоминает общего знакомого.

Знаю, что сама Карина в Федоровича безответно влюблена. Только поэтому не стала бы с ним связываться.