Армагеддон: Омнибус

Уродливая морда мега-гарганта смотрела в суровое лицо имперского титана.

Имперцы стреляли из всех орудий, пока прокладывали кровавый путь сквозь зелёнокожих к их богу-идолу, давили широкими металлическими стопами прожорливые байки, багги и даже большие грузовики. Со свистом и рёвом на “Тираннуса” обрушились снаряды со всех огневых позиций вокруг сборочной площадки — казалось, что орки установили орудия повсюду — но они почти не причинили вреда шагающему колоссу. И, конечно же, они ничуть не умерили решимость Экхарда дать здесь последний бой великого тирана.

Сейчас гигантская военная машина сражалась в своей величайшей битве за тысячи лет, и никогда ещё её исход не был столь очевидным.

— Вот что, парни, — обратился Магнус к офицерам. — Я просто хотел сказать… Я просто хотел сказать… — но не смог подобрать слова.

— Мы понимаем, — спокойно ответил Оррек. — Мы самая лучшая чёртова команда, вместе с которой вы воевали.

— Ещё увидимся, сэр, — сказал Дворад, повернувшись и отдав честь принцепсу, — в зале героев Императора!

Касл Варн встал и посмотрел глазами без зрачков на Экхарда:

— Это была большая честь, сэр.

— И для меня тоже, — произнёс старик снова резким и непреклонным тоном. — Я ещё отобедаю со всеми вами в залах Машины на Марсе! А сейчас попросим прощения у Императора Человечества.

На мостике воцарилась торжественная атмосфера — офицеры вручали свои души под вечную опеку Императора. Принцепс был почти уверен, что во время молитвы слышал ещё один голос на задворках разума — кто-то общался со своим творцом. Это “Тираннус Максимус” просил прощения у Бога-Машины Марса.

Магнус Экхард не чувствовал ничего кроме умиротворения. Он знал, что совершает самый лучший поступок в жизни. Сейчас она подходит к концу. А разве есть лучший способ умереть, чем пожертвовать собой на службе у Бога-Императора всего человечества?

Принцепс подумал об участи орков. Мерзкие зелёнокожие осквернили храм-мануфактуру Адептус Механикус и заплатят высшую цену за святотатство. Они скоро узнают насколько мстителен и ужасен в гневе Бог-Машина!

В рубке раздался жуткий трубный вой, командующего и офицеров омыло ярко-красным светом сигнальных ламп.

— Реактор взорвётся через шестьдесят секунд, — объявил Дворад и начал обратный отсчёт. — Пятьдесят девять. Пятьдесят восемь. Пятьдесят семь…

— Туда! — пророкотал дредноут и указал легионерам лазерной пушкой на облачённого в броню рыцаря. Чёрный Храмовник лежал на песке между двумя возвышавшимися колоссами. В любой момент его могли раздавить ноги одного или гусеницы другого. — Мы должны спасти его.