Ингвар и Ольха

Как думаешь, рутуллы дадут дань?

– Взяли врасплох. Теперь могут подготовиться лучше.

– Ты ж знаешь, он их уже завоевал по-настоящему. Да не мечами вовсе… А когда ту девку щитами забросал!

Проклятый, подумала Ольха с ненавистью, сквозь которую пробивалось странное восхищение. Он в самом деле завоевал рутуллов. Сердца завоевал. А это самое коварное и подлое завоевание.

Руки ее оставались свободными, однако ноги ей связали у коня под брюхом. Соскочить на скаку нечего и думать, а чтобы не умчалась вместе с конем, его длинный повод привязали к седлу коня Бояна.

Ингвар дважды оказывался рядом, на скаку проверял придирчиво узлы. Бросил ободряюще:

– Вечером будем в Киеве!

– Катись к Ящеру, – отрезала она.

Они неслись вдоль небольшого озера, навстречу катились сбитые в комья волны тумана. О кусты и деревья рвались, исчезали между листьями, но у самой воды туман был плотным, осязаемым.

Туман глушил звуки, даже стук копыт почти исчез, и Ольхе почудилось, что она скачет в одиночестве, а длинный ремень от морды ее коня тянется просто в неизвестность.

Мощный стук копыт вывел ее из оцепенения. Из тумана вынырнули две исполинские фигуры на огромных, как горы, конях. Туман еще скрывал их наполовину, делая призрачными, но оттого казались еще страшнее и огромнее. Сердце Ольхи затряслось как овечий хвост, призраков боятся даже богатыри. Она вспикнула тонким голоском:

Мгновенно вблизи раздался голос Ингвара:

Голос ее дрожал и срывался, потому что великаны двигались прямо на нее, грозя втоптать в землю, оставить мокрое пятно красного с желтым цвета. И в то же время ощутила облегчение, что Ингвар оказался рядом.

Ингвар бросил ладонь на рукоять меча, всматривался, нахмурившись и сопя, как бык перед схваткой. Великаны приближались, земля гремела под копытами исполинских коней. Туман постепенно отступал, отпускал их, клубясь за плечами и спинами незнакомцев. Ольха наконец поняла, что это не великаны, а двое людей, похоже – русов, хотя все же громадного даже для русов роста. А передний так и вовсе грузный, тяжелый, похожий на скалу, взобравшуюся на другую скалу, побольше и массивнее.

Ингвар заулыбался, распахнул объятия:

Передний всадник угрюмо, как показалось Ольхе, смотрел с высоты седла, а второй спрыгнул с легкостью белки, травинка не шелохнулась. Однако, когда обнялись с Ингваром, раздался металлический грохот, будто столкнулись две башни.

– Будь здоров, малыш!

– И ты, вуйко Рудый!

– Хуже некуда! А ты?

– Слава богам, средне.

– Между плохо и очень плохо.

Наконец перестали давить друг друга в объятиях, выбивать пыль и ржать, как два коня.