Ингвар и Ольха

А христиане, если верить слухам, пили кровь римских…

Когда проскакивали в ворота, неожиданно из сторожки выскочили двое гридней. Не раздумывая, разом метнули короткие копья. Ольха в страхе открыла рот для крика, копье летело прямо в нее, но неожиданно перед ней мелькнуло широкое и темное, раздался глухой стук, проклятие. Влад едва не выронил потяжелевший щит с всаженным в него копьем. Острый конец высунулся с этой стороны, пробив железо, кожу и деревянную основу.

Мелькнуло бледное перекошенное лицо Ингвара. С обнаженным мечом он налетел на стражей. Рудый заорал что-то предостерегающее. Кони вихрем вылетели на простор, оставив ворота за спиной. Окунь оглянулся, придержал коня:

– Вперед, – велел Рудый яростно. – Пусть сам управляется. С чего ему, дурню, вздумалось рубиться со стражами!

Он бросил мрачный взгляд на Ольху. Та смотрела прямо перед собой. Она-то знала, из-за чего Ингвар так разъярился. Ее едва-едва не убили! Ускользнула бы из-под его власти. Какой удар по ранимому мужскому самолюбию!

Кони неслись без понукания, как выпущенные сильной рукой стрелы. Под копытами мелькали пятна крови, на обочине то и дело попадались трупы – уже раздетые, а то и с выклеванными глазами. Вороны, объевшись человеческого мяса, отяжелели так, что лишь отодвигались к краю дороги, но не взлетали из-под копыт.

Рудый начал придерживать коня:

– Что ты хочешь? – закричал Ингвар.

– Я заскочу по дороге к Асмунду. Боюсь, как бы старого медведя не взяли сонного!

Ингвар мучительно огляделся по сторонам, избегая смотреть на Ольху. Спросил с натугой:

– Мы тоже заедем? Тебе одному опасно.

Рудый захохотал, обнажая острые, как у волка, зубы:

– С вами опаснее! До встречи в твоей крепости.

Он стегнул коня и унесся по боковой дороге, а Ингвар, как заметила Ольха, вздохнул облегченно. Конь под ним рванулся вперед, распластавшись в скачке, как стриж в полете над землей.

И снова всюду лежали убитые, поруганные, раздетые донага, а черные как ночь вороны даже не взлетали, а, как крысы, переходили от трупа к трупу.

Ольха вспомнила рассказ стариков о страшном времени раздора. Его прервал только приход варягов. Тогда вороны нажирались одними глазами человеческими, но и тогда объедались так, что ходили по земле, растопырив крылья, толстые, как разжиревшие крысы. Варяги прекратили рознь между славянскими племенами, но своими бесчинствами так восстановили их же, что те в едином порыве выступили и сбросили их обратно в море. И на радостях в племенах начались торжества, снова передрались род на род, племя на племя, и пошла брань, полилась кровь, и снова вороны разжирели. Поговаривают, что русов вроде бы пригласили сами славяне, что отчаялись прекратить раздоры. Брехня, наверное.