Ингвар и Ольха

Обернулся, увидел несчастного Горбача, похожего на ощипанного журавля, жалкого и полумертвого в прилипших к телу рубашке и портках. Горбача била крупная дрожь, он сидел под стеной, не мог вымолвить слова.

Оба они находились в княжеской палате. Не главной, эта поменьше, но за столом сидели великий князь с тремя воеводами русов, негромко совещались. Поодаль за другим концом стола сидела древлянка. Ее большие глаза смотрели с жалостью и сочувствием.

Услышав голос, мужчины повернули голову. Рудый поднялся, победно улыбнулся великому князю:

– Видишь, уже очнулись? Я ж говорил, певцы – крепкие парни. Кого хошь перепьют.

Ольха стрельнула в него острым взглядом, ровно в упор стрелой ударила. Рудый если слово правды скажет, три дня маяться будет. А обжучит кого – сразу вылечится. Сейчас голову морочит сразу всем.

– Почему мы… здесь? – слабо спросил крепкий парень Тарх Тарахович.

Горбач только стучал зубами, его трясло. Появились двое гридней, подхватили певца и дудошника, усадили за стол рядом с великим князем. Олег улыбался, но голос был серьезным:

– Вы ж сами договорились!

– С кем? – прошептал Тарх Тарахович помертвелыми губами.

Он обводил ошалелым взором широкий стол, на котором была расстелена выделанная телячья шкура с обозначением рек и озер, условными значками. Еще на столе лежали коврига хлеба, сыр, две луковицы. Рядом с Тархом Тараховичем громко трясся Горбач, в глазах был страх смерти. Они снова оказались в беспощадных руках князя русов, от которого пытались ускользнуть. А этого властелины не прощают.

– С ним, – кивнул Олег на воеводу.

– Со мной, – подтвердил Рудый.

Тарх Тарахович затравленно смотрел то на одного, то на другого. Пролепетал жалким голосом:

– Вы обещали, что возьмете все ценное…

Рудый хлопнул ладонью о стол:

– Во-во! Вспомнил! Так в чем же дело?

Тарх Тарахович вытаращил глаза. Горбач пробормотал:

– Как это? – удивился Рудый. Вид у него был оскорбленный. – Вы уже отказываетесь от слова?

Князь Олег сказал отечески:

– Давайте я поясню. Вы предложили моему воеводе взять самое ценное, а вам оставить жизнь. Так?

– Он все так и сделал.

Опять на него смотрели выпученными глазами, оглядывались друг на друга, снова переводили взоры на великого князя.

– Почему нас? Мы выложили все, что у нас было.

– А разве сами певцы не самое ценное?

Оба уставились на князя так, будто увидели огромное морское чудище. Тарх Тарахович даже дрожать перестал, а Горбача, напротив, затрясло еще больше. Он побелел и начал икать. Князь Олег дружески постучал по спине.

– Княже, – слабо промолвил Тарх Тарахович, – нам твои шутки непонятны.

– Шутки? – удивился князь Олег.