Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

 — Пожалуйста, не спрашивай…

Но было слишком поздно. Эти слова воскресили в памяти Хейзел спуск в темноту, берег реки Стикс… и ее сознание стало соскальзывать туда… в сон среди белого дня.

— Хейзел? — позвал Фрэнк.

— «Сон среди белого дня»?[62] — пробормотала Элла. — Американский сингл номер пять. Пол Саймон. Фрэнк, иди с ней. Саймон говорит, Фрэнк, иди с ней.

Хейзел понятия не имела, о чем говорит Элла, но она, цепляясь за руку Фрэнка, почувствовала, как перед ее глазами все погрузилось в тьму.

Она оказалась в Царстве Мертвых, и на сей раз Фрэнк был рядом с ней.

Они находились в лодке Харона, пересекающей Стикс. В темных водах кружился всякий мусор — спущенные воздушные шарики, соска-пустышка, пластмассовые куклы жениха и невесты с верхушки торта — остатки оборвавшихся человеческих жизней.

— Г-где мы? — спросил Фрэнк, стоявший рядом с ней и мерцавший призрачным алым светом, словно превратился в лара.

— Это мое прошлое. — Хейзел чувствовала странное спокойствие. — Это всего лишь воспоминание. Не беспокойся.

Лодочник повернулся к ним, усмехаясь. Только что он был красивым африканцем в дорогом шелковом костюме. А вот уже — скелетом в темных одеяниях.

— Конечно, тебе не следует беспокоиться, — сказал он с британским акцентом. Он обращался к Хейзел, а Фрэнка словно и не видел. — Обещал перевезти тебя на тот берег, значит, перевезу, даже если у тебя нет монетки. Было бы нехорошо оставлять дочь Плутона на той стороне реки.

Лодка врезалась в темный берег. Хейзел повела Фрэнка к черным воротам Эреба. Духи расступались перед ними, чуя в ней дочь Плутона. Гигантская трехголовая собака Цербер зарычала из темноты, но пропустила их. Миновав ворота, они вошли в большой павильон, где остановились перед скамьей судей. Три облаченные в черное фигуры в золотых масках уставились на Хейзел.

— Кто это?.. — проскулил Фрэнк.

— Они будут решать мою судьбу, — сказала Хейзел. — Смотри.

Как и в прошлый раз, судьи не задавали ей вопросов. Они просто заглянули в ее мозг, вытащили мысли из ее головы и изучили их, как альбом со старыми фотографиями.

— Противодействовала Гее, — изрек первый судья. — Не допустила пробуждения Алкионея.

— Но именно она вырастила гиганта, — возразил второй судья. — Виновна в трусости и слабости.

— Она слишком юна, — покачал головой третий судья. — Жизнь ее матери висела на волоске.

— Моя мать… — решилась заговорить Хейзел. — Где она? Какова ее судьба?

Судьи посмотрели на нее, их золотые маски замерли в зловещих улыбках.

— Твоя мать…

Над головами судьей замерцал образ ее матери — Мари Левеск. Она замерла во времени, обнимая Хейзел под камнепадом рушащейся пещеры, глаза ее были плотно закрыты.

— Интересный вопрос. — Второй судья, казалось, задумался. — Разделение вины.