Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Он раздавит тебя!

— Аннабет же держала его!

— Это чуть не стоило ей жизни. У нее дух настоящей охотницы. Ты столько не продержишься.

— Мне все равно умирать, — сказал я. — Переложите на меня груз небосвода!

Ответа я дожидаться не стал. Выхватив меч, я перерубил ее цепи. Затем, встав рядом с Артемидой и собрав все свои силы, я оперся на одно колено, поднял руки и коснулся тяжелых холодных облаков. Какой-то миг мы с Артемидой удерживали небосвод вместе. Это была невероятная тяжесть, словно меня разом переехала тысяча грузовиков. Я подумал, что потеряю сознание от боли, но собрался и перевел дух. Я могу сделать это!

Затем Артемида выскользнула из-под тяжести небес, и она легла на меня одного.

Впоследствии я много раз пытался объяснить, что я почувствовал. И ничего не получалось.

Каждую мышцу моего тела словно охватило пламя. Кости, казалось, плавились. Хотелось завопить, но не было сил открыть рот. Я все глубже стал уходить в землю, тяжесть небосвода сокрушала меня.

«Продолжай бороться! — произнес голос Гроувера у меня в голове. — Не сдавайся».

Я сосредоточился на дыхании. Если бы мне удалось продержать небеса хотя бы еще несколько секунд! Я подумал о Бьянке, которая отдала жизнь, чтобы мы могли попасть сюда. Если она смогла сделать это, я смогу держать небосвод.

Зрение мое утратило ясность. Все затянуло красным туманом. Сцены боя мелькали перед глазами, но я сомневался в том, что именно вижу. Вот Атлас в полном боевом снаряжении, разящий копьем направо и налево, безумно хохочущий в разгар битвы. И Артемида — расплывчатое серебристое пятно. Она была вооружена двумя устрашающего вида охотничьими ножами, каждый длиной с ее руку, и бешено разила титана, отпрыгивая и уворачиваясь с немыслимым изяществом. Казалось, маневрируя, она меняет облик. Она была то тигрицей, то газелью, то медведицей, то соколом. А возможно, это зрелище являлось лишь следствием моего воспаленного воображения. Зоя продолжала осыпать отца стрелами, выискивая щели в его броне. Атлас рычал от боли каждый раз, когда стрела попадала в цель, но они приносили ему не больше вреда, чем пчелиные укусы. Он лишь становился неистовее и продолжал сражаться.

Талия и Лука попеременно орудовали то копьем, то мечом, вокруг них все еще вспыхивали молнии. Талия теснила Луку аурой своего щита. Даже он не мог противостоять ей. Он отступал, вздрагивая и хрипло, обреченно ворча.

— Сдавайся! — выкрикнула Талия. — Тебе никогда не одолеть меня, Лука.

— Это мы еще посмотрим, подруга, — оскалился он.

Пот градом катился по моему лицу. Ладони скользили. Плечи возопили бы предсмертным криком, если бы могли. Казалось, позвонки моего хребта поджаривают на газовой горелке.

Атлас наступал, тесня Артемиду. Она была проворна, но ничто не могло одолеть его мощь.