Герои Олимпа. Наследники богов. Перси Джексон и боги олимпийцы. Книги 1-18

Впрочем, надо признать, это оказалось не так уж трудно. Прежде я заползал под мамину машину, чтобы поменять масло, это было почти одно и то же. Овца отнеслась к этому совершенно спокойно. Даже самая маленькая овечка Полифема имела достаточно крупные размеры, чтобы выдержать мой вес, к тому же отрастила густую шерсть. Я вцепился в эту самую шерсть обеими руками, ногами сдавил бедра животного — и вот я уже превратился в детеныша кенгуру под брюхом овцы и постарался повернуть голову так, чтобы жесткие овечьи волосины не лезли в нос и в рот.

Если вам так уж интересно, то запах под овцой не слишком приятный. Представьте себе шерстяной свитер, который вываляли в грязи, а потом на неделю засунули в корзину с грязным бельем в прачечной. Запашок примерно такой же.

Солнце садилось. Едва я успел проделать все описанные манипуляции, как циклоп проревел:

— Э-эй! Козочки мои! Овечки!

Стадо послушно направилось вверх по склону в пещеру.

— Теперь самое время! — шепнула Аннабет. — Я буду рядом. Не волнуйся.

Я дал молчаливый обет богам: если мы выживем, то я скажу Аннабет, что она гений. И я знал, что в случае чего боги спросят с меня по всей строгости.

Мое мохнатое такси стало тяжело взбираться на холм. Через несколько сот ярдов руки и ноги у меня заболели. Я еще крепче вцепился в овечью шерсть, и животное жалобно всхрапнуло. Я его не виню. Мне тоже вряд ли понравилось бы, если б кто-то таким же манером вцепился в мои волосы. Но, если бы я не держался, то, без всякого сомнения, свалился бы на землю прямо перед чудовищем."

"— Хайзенфеффер! — определил циклоп, ощупывая одну из овец передо мной. — Эйнштейн, Уиджет, эй, где ты там, Уиджет?

Полифем хлопнул ладонью по спине мою овцу и чуть не сшиб меня на землю.

— Что, слишком обросла? — спросил он.

«Ой-е-ей, — подумал я. — Начинается».

Но Полифем только расхохотался и, шлепнув овцу по заду, подтолкнул нас вперед.

— Давай топай, жирюга! Скоро Полифем тобой позавтракает!

Таким образом я очутился в пещере.

Я видел, как последняя овца зашла внутрь. Если Аннабет сейчас не начнет…

Циклоп уже собирался завалить выход, когда оттуда, где предположительно должна была находиться Аннабет, послышалось:

— Привет, урод!

Полифем оцепенел.

— Кто там?

— Никто! — закричала Аннабет.

Это вызвало именно ту реакцию, на которую она рассчитывала. Лицо монстра побагровело от ярости.

— Никто! — завопил в ответ Полифем. — Я тебя помню!

— Ты слишком глуп, чтобы кого-нибудь помнить, — поддела его Аннабет. — И уж тем более помнить Никого.

Я возложил все надежды на богов, умоляя, чтобы она перебежала на другое место. Когда Аннабет произнесла это, Полифем яростно заревел, схватил ближайший валун (который, как оказалось, служил ему входной дверью) и швырнул его туда, откуда доносился голос.