Вторая половина олигарха

– А что, если вы будете приходить каждый день?

Мы шли с ней к выходу.

– Не знаю… я как-то не думала…

– А вы подумайте, – пучеглазая подмигнула мне заговорщицки, совсем как близкая подруга. – И приходите ближе к вечеру. Тогда, закончив занятия, вы будете встречаться с Корником за ужином. Если он будет видеть вас каждый день, то наверняка влюбится в вас. Да и я с вашей помощью, может быть, вспомню французский, и мы с вами станем вести долгие беседы на языке Дюма.

Пучеглазая снова подмигнула. Маразм, что еще скажешь! Мы вышли на крыльцо. Я направилась было к своей машине, но она тормознула меня, потянув за локоть.

– Так вы согласны дать мне несколько уроков французского?

Дамочка спросила таким тоном, что я поняла: выбора у меня просто нет. Я мысленно вздохнула и сказала:

– Ну, вот и славненько! И одевайтесь, пожалуйста, поскромнее.

Я оглядела свое более чем скромное платье и недоуменно подняла брови.

– Вы меня поняли! – многозначительно сказала мадам и пультом открыла мне ворота. – До завтра.

– А если Корнил Борисович будет против ежедневных занятий?

– Это я беру на себя! С деньгами вопросов не будет, не волнуйтесь. А когда вы станете невестой Корника, вы ведь вообще будете учить детей бесплатно, правда? И жить переедете в наш дом…

Маразм крепчает. Я попрощалась с maman и села в машину.

Я ехала по улице и рассуждала сама с собой. Значит, я понравилась маме нашего Карабаса-Барабаса, и она жаждет видеть меня в доме своего ненаглядного сынули ежедневно? Что ж, это совсем неплохо. Если я стану бывать здесь чаще, то, возможно, смогу узнать больше. А значит, и сделать… Смущает другое: теперь maman будет сватать нас друг другу, а, как известно, если человека заставляют сделать что-то, то у него это вызывает только отторжение. Мне вовсе не хотелось вызвать у Корника чувство неприязни. Конечно, и набиваться в невесты к этому омерзительному типу я тоже не горю желанием, но мне пока еще просто необходим доступ в его дом. Моя задача – быть поближе к детям и найти способ увести их оттуда.

В этот момент я проезжала мимо площадки, на которой играли дети. Их было много, десятка два. Разного возраста, примерно от трех до десяти-одиннадцати. Одни лазали по лесенке, другие катались с горок, третьи висели на перекладинах. Кто-то катался на роликах, а кто-то играл в мяч. Няни и гувернантки, пришедшие с младшими детьми, сидели на лавочке, в тени под деревьями и мирно обсуждали свои наболевшие проблемы, не сводя, однако, глаз со своих подопечных. Сразу за площадкой было футбольное поле, десяток подростков гоняли по нему мяч. Идиллия! Да-а… Деточки-детишечки, папы у них шишечки.

Я продолжила путь домой. Однако мне не давала покоя мысль о той даче, которую снимал Корнил Борисович. Для чего все-таки она ему? Раз снял, значит, не просто так.