Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Например, что паркет в холле уже был натерт час назад, что окна в столовой вымыты буквально утром, что все двери смазаны трижды, или что пол в детской и без напоминаний протирается дважды в день… А вещи самого младшего обитателя дома и так подвергнуты жесточайшему контролю, и ребенок у меня ни за что и никогда не будет ходить во всем грязном!

Да только, кто бы нас слушал?

Да, к сожалению, я тоже попала под общую гребенку. Вроде как няня — это не совсем обслуживающий персонал, и правила, как и условия труда ко мне должны быть применены абсолютно другие. Так оно и было, во всяком случае, раньше.

Теперь же, моя судьба не слишком-то кого-то волновала. Точнее, как? Наверное, скажи я хоть слово об этом Кириллу, или намекни старшему Полонскому, или пожалуйся Кристине с Никитой, и всё бы вернулось на круги своя. По крайней мере, в моем отношении. Но я молчала, воды в рот набрав, не решаясь ни словом, ни делом показать кому бы то ни было, насколько ухудшилось мое положение и как мне теперь тяжко приходилось.

Конечно, от работы еще никто не умирал, скажете вы, да и вообще, хорошим отношением мои работодатели меня разбаловали. И все-таки… я уже не помню, когда последний раз спала больше четырех-пяти часов за ночь. Перетружденные руки сохли и не гнулись от усталости, постоянно гудели ноги: как это было ни странно, но меня, как и всех, привлекли к помывочным работам. А так как все мое основное время занимал Стасик, приходилось помогать остальным, когда он спал, следовательно, воруя у самой себя несколько часов отдыха и пару часов сна. Кроме того, меня безапелляционно переселили в домик для прислуги, мотивировав такое решение тем, что Стасик уже довольно взрослый, и необходимость если не в няне в целом, то в круглосуточном наблюдении, как минимум, должна давно отпасть за ненадобностью. Но разве можно бросить шестилетнего ребенка одного на всю ночь?

Вот я и бегала в детскую. Несколько раз за время вечерне-ночной уборки, а после еще пару раз, уже после того, как быстро ужинала, мылась кое-как, и перед тем, как без сил рухнуть на кровать. Чтобы потом, уже через несколько часов, снова подняться, встречая очередной каторжный день — мне и график изменили, заставив теперь вставать на час раньше. Хоть это и ни имело никакого смысла.

Думаете, за все эти мучения, хоть кому-то из нас платили за переработку? Да ну… Нам, наоборот, сократили зарплаты, а бесконечные штрафы за любые несущественные мелочи и вовсе не оставляли шансов получить в этом месяце хоть что-то от зарплаты. Арлиц еще никого не увольняла, несмотря на свое обещание, это верно. Она не то боялась обнаглеть, не то ждала, пока мы сами разбежимся, кто куда…

В любом случае, любая ее возможная цель была близка, как никогда раньше. Люди в доме бились уже из последних сил.