Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Одобрит ли он? Теперь ему за меня не будет стыдно?

Что он скажет вообще, и…

И, кажется, как раз сейчас мне предстоит прекрасная возможность это проверить!

Мысленно чертыхнувшись, я пулей спустилась вниз, понимая, что могу опоздать. Глядя на часы, забежала в кухню и там, едва не вписавшись в дверной проем, попросила, запыхавшись:

— Тимофей, коньяк, срочно!

— А, шеф приехал? — понимающе усмехнувшись, мужчина отложил в сторону блестящую поварешку, которой помешивал что-то вкусно пахнущее, булькающее в кастрюльке на плите. Убавив мощность плиты, он вытер руки о полотенце и потянулся к шкафчику. — Это ты хорошо придумала, Лизок, он после работы всегда нервный. Тебя не признать, кстати. «Бабайка» постаралась?

— Она самая, — невольно улыбнулась я, поглядывая то на часы, то на движения повара, кажущиеся мне уж слишком медленными. И все-таки не смогла не поинтересоваться. — Хорошо получилось? Правда?

— Да, правда, правда, — рассмеялся мужчина, выставляя передо мной маленький круглый поднос с пузатым фужером коньяка и блюдцем с тонко нарезанным лимоном. — Тебе идет. Беги уже, пускай начальство одобрит, а то спать же не будешь, нервная вся.

— Так заметно? — вздохнула я, забирая и аккуратно удерживая драгоценный «успокоительный напиток».

— Ну, еще б незаметно было! — покачал головой Тимофей, улыбаясь. — Первый день в доме, дышать без разрешения боишься.

— Ничего не могу с собой поделать. Постараюсь исправиться!

— Дело привычки! — послышалось мне вслед. Если честно, такая поддержка мне нравилась — я как-то с самого начала не чувствовала себя здесь чужой. Ко мне отнеслись доброжелательно, с пониманием, как к своей, за что я всем была очень благодарна.

И все равно, я боялась сделать что-то не то, боялась ошибиться. И, признаваясь самой себе, больше всего я боялась ни потому, что буду выглядеть глупо… а потому, что своими поступками и поведением могу подвести Кирилла. Он же меня сюда привел!

Максим Леонидович проявил чудеса пунктуальности, объявившись, как то и было обещано, ровно в семь вечера. Я успела в последний момент, пристроив все раздобытое на кухне богатство на круглом столике в холле и, естественно, этот натюрморт стал первым, на что обратил внимание владелец дома по возвращению.

— Та-а-ак, — скидывая начищенные туфли, нехорошо протянул миллиардер. Натянув удобные домашние тапки, он подошел ближе, окидывая меня взглядом. — Вид не настолько плох, чтобы глушить коньяк до ужина. В чем подвох?

— Ну-у-у, — смутилась, невольно шаркая подошвой кеда по полу. Максим Леонидович выразительно кашлянул… и я тут же призналась во всем и сразу. — Этим видом занималась Неаполь!

— Та-а-ак! — повторился мужчина, но уже с куда более многозначительной интонацией.