Лизавета, или Мери Поппинс для олигарха

Ее внешний образ не совсем соответствовал прозвищу, разве что меня удивили яркие афро-косы, черного и бирюзового цветов. На худых плечах, отчаянно цепляясь тонкими лямками, красовалась серебристая майка, сделанная будто бы из мелких чешуек, полностью открывающая плоский загорелый живот, заканчиваясь свободными складками сразу под грудью. Сзади же она переходила в длинный шлейф почти до колен. Короткие светло-голубые шорты с разрезами и вшитым в них ажурным кружевом сидели на узких бедрах так плотно, что казалось, двигаться в них невозможно. На одном запястье, выбиваясь из общей картины, плотно сидели командирские часы на широком ремешке, на втором ряд плетеных браслетов, а на ногах красовались черные кружевные кеды на небольшой платформе.

— Стасямба! — как только к ней подбежал мальчишка, она с удовольствием шлепнула по его подставленной ладони. И тут же прижала к голому животу, украшенному аккуратному пирсингу в виде бабочки. — Как твои дела, партизан моих окопов?

— Да нормально всё, — фыркнул ребенок, забавно морщась, позволяя взъерошить себе волосы. — Идем, я тебя с Лизой познакомлю! Она классная! Ты же ей поможешь?

Я выразительно кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Лизок, Лизок, дай прикину на глазок, — нараспев протянула девушка, водружая на лоб ярко-зеленые очки-авиаторы, являя вполне миловидное лицо с минимумом макияжа и сумасшедшей белозубой улыбкой. Бесцеремонно ухватив меня за плечо цепкими длинными пальцами с квадратными ногтями, усеянными мелкими белыми стразами, она заставила меня крутануться вокруг своей оси и выдала неутешительный вердикт. — А ни че, ни че. Рабочий материл не сдох в пробирках! Еще б солярия чутка, филешку на пробежку…

— Неаполь! — не выдержала я, укоризненно покосившись на хихикнувшего Стасика, явно забавляющегося происходящим. Я так понимаю, девушка на всех производила неизгладимое впечатление, и я даже вполне понимаю, почему. Но удивляться точно не буду!

— О как. Красуля в ажуре, да по фене за уши загнет? — вскинула она красиво оформленные брови с аккуратным шипиком пирсинга. — Мелочь сдал, аль ты постарался, мой любимый крокодил?

— Даже не думал, — послышался мешок неслышно подошедшего со спины Дмитрия. Поравнявшись со мной, он слегка склонил голову, обозначая приветствия, не обращая внимания на мой взгляд, пытающийся прожечь в нем дырку. Нет никакой информации, да? — Рад вас снова видеть.

— Ну так изобрази оскал зубастой пастью, да метнись на полусогнутых за чемоданом, — бесцеремонно кинув в него ключи, усмехнулась Неаполь. — А я пока что жертву распну на дыбе слов.