Пиранья. Охота на олигарха

Потом, в машине, Патрикеич покосился на него не без довольства собой:

– Ну как, Кирилл Степаныч? Повеселели?

– Не без этого, – признался Мазур, бездумно таращась на разноцветные ночные огни. – Ртом презерватив натягивать – это, оказывается, искусство...

– Что, первый раз столкнулись?

– Ну, – сказал Мазур.

– Ну и поколение у вас, уж простите на дурном слове...

– Какое есть, – сказал Мазур без раздражения. – Слушай, Патрикеич... У меня, честно тебе скажу, впечатление осталось какое-то странное от ее буферов. Чересчур уж твердовато...

– Силикон, конечно, – спокойно сказал Патрикеич. – Они ж обе силиконовые, что та, что эта.

– Тьфу ты, – сказал Мазур. – То-то у меня ощущение, что не буфера глажу, а что-то твердое мну...

– Но вид-то приглядный, согласитесь? Торчат буфера, как я не знаю что...

– Вид видом, а на ощупь... – проворчал Мазур.

– А в общем и целом?

– А в общем и целом – дело знает, стервочка...

– Куда ж еще, – сказал Мазур. Покосился на верного адвоката и преспокойно распорядился: – Сверни-ка в тот вон переулочек, я отолью. Поначалу не хотел, а теперь приспичило. Ехать еще далеко, а тут темно, и свидетелей нет...

Патрикеич проворно свернул в переулок. Справа тянулась глухая стена фабричного вида, слева раскинулся какой-то парк, освещенные окна, просвечивавшие сквозь гущу веток, располагались довольно далеко.

Мазур огляделся, еще раз убедившись в совершеннейшем отсутствии свидетелей. Протянул руку, выключил зажигание, выдернул ключ и сунул во внутренний карман пиджака, проделав это так быстро, что Патрикеич попросту не успел отреагировать.

Он и пискнуть не успел ни слова – Мазур развернулся к нему всем корпусом и залепил оглушительную пощечину, потом, симметрии ради, добавил по другой щеке, столь же звонко и хлестко. Легонько ткнул костяшками пальцев в кадык, так что адвокат моментально задохнулся, скрючился за рулем в три погибели, перхая и отчаянно пытаясь продышаться. Сопротивляться он и не пытался.

Закурив, Мазур выпустил густую струю дыма в лицо собеседнику и сказал совершенно спокойно, брезгливо, с несомненным превосходством:

– Ты кого же хотел вокруг пальца обвести, гнида юридическая? Знал бы ты, какие волки меня сожрать пытались или хотя бы перехитрить – даже и не брался бы...

– Охренели? – взвизгнул Патрикеич, обретя наконец способность кое-как дышать.

– Сиди смирнехонько, – прикрикнул Мазур. – А то врежу уже всерьез, так, что ребра напополам...

– Дурак ты, дурак, – ласково сказал Мазур. – И хитрости у тебя дурацкие, просекаемые легко...

– Сидеть, я сказал! – рявкнул Мазур. – Дай-ка я тебя обыщу для порядка... Да нет, никакого ствола, откуда у тебя ствол, поганка бледная...

– Молчать, – сказал Мазур резко, словно топором рубанул.