Олигарх с Большой Медведицы

Ева со щеточкой в руках несколько раз обежала вокруг – вот-вот упадет на льду! Но нет, не упала, удержалась, села в кабину, захлопнула за собой дверь и неторопливо двинулась с места.

Вот бабы, а? В воде не тонут, в огне не горят и на льду не падают. Как просто и прекрасно стало бы жить, если бы мир был устроен по-другому, без баб!..

Вадим еще некоторое время постоял в тишине и безопасности собственной квартиры, потом вернулся на кухню, проворно затолкал себе в рот сразу несколько кусков колбасы, прожевал, бессмысленно глядя в стену, и пошел в ее комнату.

Он должен найти. У него много времени, до самого вечера. Он непременно найдет.

Он постоял, приготовляясь к нудной и рутинной работе. Потом со вздохом распахнул гардероб и стал по очереди вынимать из него аккуратные стопки барахла.

Обыск так обыск.

Зевая и проклиная все на свете, Белоключевский притащился на кухню, когда Лиза уже приготовила завтрак.

– Доброе утро.

– Утро добрым не бывает, – отозвался он и немедленно ушел куда-то в сторону ванной. Вернулся по-прежнему злой, как собака, но все же несколько посвежевший.

– Кофе?

Он кивнул молча.

«Ого, – подумала Лиза, – каковы мы по утрам!.. Невесело нам. Скверно. Не кантовать».

Она сунула ему под нос кружку с кофе, подвинула сахарницу и молоко. На молоко он посмотрел как на личного врага, а сахару насыпал пять ложек, она считала.

Он хлебнул и почти зажмурился. Темные ресницы сошлись.

В большую тарелку Лиза выложила сказочной красоты яичницу, украшенную листиком петрушки, с треугольничком черного хлеба, только что разогретым в печке, и уселась напротив, чувствуя себя образцовой женой. Это было странное чувство, и очень хотелось, чтобы он оценил ее усилия.

Он оценил.

– А сгущенки нету? – спросил с надеждой и еще отхлебнул из кружки.

Лизе стало смешно. Она полезла в холодильник, достала бело-синюю банку, приготовленную, чтобы тридцать первого декабря выпекать торт «Прага», открыла и поставила перед ним. В свой кофе, сдобренный пятью ложками сахара, он от души налил сгущенки, помешал, опять хлебнул и на этот раз улыбнулся. Впервые за утро.

– Ну как? – спросила Лиза. – Хорошо пошло?

Он кивнул, явно не собираясь разговаривать, и потянул к себе яичницу. Листик петрушки моментально выкинул, зато хлеб быстро съел и посмотрел вопросительно. Лиза встала и положила ему два оставшихся куска."

"Первый совместный завтрак – всегда серьезное испытание, и к концу трапезы Лизе ничего так не хотелось, как выпроводить его куда-нибудь, остаться в одиночестве и наконец расслабиться и поесть по-человечески.

– Спасибо, – сказал Белоключевский прочувствованно, выложил из кармана сигареты и закурил. – Очень вкусно.

– Я и забыла, что ты умеешь разговаривать.

– Умею, – согласился он. – Но не по утрам.

– Это я уже поняла.