Олигарх

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кое-как подъехав к забитому поставленными на ночь машинами тротуару, Тихонов выключил зажигание.

— Ну, так что, Ксюша? — улыбнувшись, лукаво взглянул на меня он. — Что мы с тобой делать будем?

Я молчала. Сердце бешено колотилось в груди. Так бешено, что казалось — вот-вот выпрыгнет.

Тогда он склонился ко мне. Коснулся губами моих губ. Я вжалась в сидение и затихла. Поцелуй, властный и наглый, обрушился на мои губы, и я издала беспомощный стон. Язык, дерзко рвущийся в мой рот, скользил, играл — и я сдавалась. Постепенно, вздох за вздохом, отдавалась во власть его прикосновений.

— Как хотите… — задыхаясь от странного возбуждения, прошептала в ответ. — Только чтобы семья моя ничего об этом не знала. Нам сейчас и так тяжело. Мой папа не переживет, что его дочь по рукам пошла…

Тихонов отпрянул от меня так, будто я отвесила ему хлесткую пощечину. В глазах ледяной сталью мелькнула ярость, и я почувствовала, как от страха сердце ухнуло куда-то вниз. Распахнула дверцу, пока он не выплеснул на меня свою злость, и бросилась бежать между натыканных на тротуаре машин.

Мне повезло — бабушка сделала вид, что не слышит, как я вернулась. Закрывшись в своей комнате, сбросила пальто, сапоги, швырнула на пол дорогое платье и, опустившись на пол в одном белье, беззвучно заревела от бессилия.

Глава 16.

…Швырнула, будто плюнула, гадкие слова, и сбежала. Тихонов стукнул мощными кулаками по рулю. Ярость взрывалась волнами, заставляла долбить по рулю снова и снова, но это никак не могло помочь сложившейся ситуации. Он ведь хотел ее. Хотел так сильно, как никого другого. А она…

Будто собаке, кость ему бросила. «Хотите, берите, вы же не отстанете». Только Тихонову подачки не нужны. А от нищей девчонки, у которой умирает от рака отец, тем более. Он не скотина какая-нибудь, чтобы ее беззащитностью пользоваться.

«Знала, на чем играть, маленькая дрянь», — мелькнуло в мыслях. И главное — интуитивно верную партию сыграла. Но своей фразой она его только еще больше распалила. Теперь он хотел ее так сильно, что сводило скулы.

Если бы такие слова сказала какая-нибудь другая, из тех, «чужих», Тихонов бы не медлил с ответом. Сломал бы, и выбросил, не поморщившись. А Ксюша была из «своих». Из тех, кого он не мог ломать. Но и отпускать ее он не собирался.

«Ничего, еще немного подождем, — скрепя зубами, подумал Тихонов. — Сдашься, никуда не денешься». Включил зажигание и на бешеной скорости погнал машину по ночным дорогам в сторону своей роскошной холостяцкой квартиры.

* * *"

"Понедельник начался сумбурно.