Олигарх

Судья свистел в свисток, комментаторы что-то говорили, телекамеры сверкали вспышками, а у меня, вставшей вслед за Тихоновым со своего места, подогнулись колени.

Сжав кулаки, я мысленно приказала себе стоять. Стоять до самого конца, что бы не случилось."

"После боя был ресторан, где Тихонов, как спонсор победившего бойца, сорил деньгами направо и налево. Его деловые партнеры, почти все с красивыми спутницами, пели ему оды во славу и нахваливали элитных бойцов «Феникса». Тут же заключались крупные контракты на охрану закрытых для простых обывателей территорий. Давясь безумно дорогим шампанским из элитной французской винодельни, я начинала понимать, что бой — очень хорошо спланированная пиар-акция во имя охранного агентства. А то, что кому-то проломили череп, отправляя в нокаут — это так, мелочи. Бойцы знают, на что идут. Им за это платят.

— Ну, Руслан, давай же выпьем за твою спутницу, — достаточно сильно опьянев от дорогого американского виски, махнул рукой один из крупных заказчиков. Горящий похотью взгляд скользнул по моей фигуре, по стройным ногам, и он поднял полный стакан. — За такие ножки пью до дна!

Тихонов холодно улыбнулся и приподнял бокал с шампанским. За весь вечер он почти ничего не пил. Ради развлечения пару раз пригубил вместе со мной шампанское.

— Ну же, скажи, где ты ее взял? — к неудовольствию женской половины бросились рассматривать меня все участники банкета.

— Где взял, там больше нет, — холодно рыкнул мой влиятельный спутник и властно притянул меня к себе, давая понять — обсуждение моей персоны окончено. Все сразу заткнулись, и разговор плавно перетек в другое русло.

Расходились все уже далеко за полночь. У меня на душе было неспокойно. Бабушка вряд ли очень рада, что в десять и в одиннадцать часов вечера ее внучка не вернулась домой.

Тихонов открыл мне дверцу своего внедорожника, и я быстро забралась внутрь.

— Что ты напряженная такая, а, Ксюша? — вставляя ключ в зажигание, покосился на меня он.

— Бабушка с ума сходит, наверное. От того, что я в десять часов вечера домой не пришла.

— Ну, тебе ведь не шестнадцать лет, чтобы она волновалась.

— Не шестнадцать, знаю. Только… из-за папиной болезни у нас в семье все нарушения режима воспринимаются очень болезненно.

— Ты ей сообщение отправляла, что задерживаешься?

— Отправляла.

— А она что?

— Не ответила. Злится, наверное. Она всегда так делает. Не отвечает, когда злится на меня.

— Ладно, расслабься. Все хорошо же. Отвезу тебя прямо к подъезду. И в понедельник, слышишь, одна ни в коем случае не езди. Только с Тарасом. Он тебя ждать в приемной будет.

— Хорошо.

Машина тронулась с места и понеслась по пустым ночным дорогам в сторону моего дома.