Императрица Ольга

А если они будут плохо себя вести и впутаются еще в какую-нибудь грязную историю, то они жестоко об этом пожалеют, если, конечно, успеют…

– Ладно, сестренка, давай не будем о грустном, – сказал Великий князь Михаил, делая знак головорезам капитана Рауленко, чтобы те отвели своих подопечных в специальное купе – такое же, как у остальных ВИП-пассажиров, только с решетками на окнах и намертво запирающейся дверью.

– Ох и наплачемся мы еще с этими двумя… – со вздохом тихо произнесла Дарья Михайловна, глядя в спины уводимым Владимировича., – Они же ничего не поняли, ничему не научились, и еще не раз попробуют наверстать то, что, как им кажется, они упустили…

– Ерунда, Дашенька, – усмехнулся Одинцов, – из этих двоих получатся прекрасные липучки для мух. Ты только представь, с какой охотой будут слетаться на этих молодых людей разного рода любители мутных комбинаций, либеральные интеллигенты и фрондирующие аристократы…

– Тоже верно, Павел Павлович, – вполголоса согласился с Одинцовым полковник Новиков, – в любом случае, ликвидация этих двоих мне тоже кажется сейчас несколько несвоевременной. И хоть наши враги ни на секунду не задумаются перед тем, как уничтожить нас хоть поодиночке, хоть всех оптом, для нас такие методы неприемлемы. Так и до эскадронов смерти можно добалакаться.

Великий князь Михаил немного поморщился, но поддержал будущего зятя.

– Действительно, Александр Владимирович, – произнес он, – тут или требуется доказать участие моих двоюродных братцев в открытом заговоре, после чего вешать их прилюдно после открытого процесса, или же их смерть должна выглядеть максимально естественно, без всяких подозрений на ее насильственную природу. Впрочем, действительно, для начала их можно использовать для ловли на живца, а дальше действовать сообразно тому, что у нас там поймается. Быть может, выйдет так, что кузены и дальше продолжат жить своей никчемной жизнью: бочками будут глушить мадеру и волочиться за певичками; а быть может, с ними придется поступить по самому жесткому варианту…

* * *13 июля 1904 года, утро. Санкт-Петербург, Петропавловская крепость.

Капитан СИБ Евгений Петрович Мартынов.

Вымытая, обстриженная наголо и одетая в грубое тюремное платье, Дора Бриллиант теперь напоминала мне уже не дикую бродячую кошку, а ощипанного цыпленка, испуганно вжимающего голову в худенькие плечи. Вот ведь свалилась на мою голову – и делай теперь с ней что хочешь… Жалко ведь дурочку. Живот на алтарь возложила, и сама не знает, зачем и для чего. Не за ради абстрактной свободы должна была пойти эта жертва, а ради дополнительных прибылей для международного банковского капитала, уже опутавшего своей паутиной весь мир.