Окутанная солнцем

Но в глазах помощницы Джонатана не проскользнуло ни грамма интереса по поводу того, что открылось ее глазам. Словно он, ее шеф, был совершенно один.

– Подожди меня, я скоро вернусь, – шепнул он Тринити и вышел вслед за служащей.

Девушка посмотрела, как закрывается за ним массивная дверь кабинета. И только когда он ушел, ощущение единства с этим человеком отпустило ее, возвращая трезвость мысли.

Что она делает тут? Разве она не поклялась себе больше никогда не связываться с этим человеком? Так почему же тогда позволяет ему так поступать с собой? Так влиять на нее?

Торопливо подойдя к двери, она вышла из кабинета. Поблизости никого не было, и Трини беспрепятственно добралась до выхода. Только оказавшись на улице, она почувствовала себя в безопасности. Девушка подошла к своему автомобилю и забралась внутрь. Включила кондиционер. Несмотря на то, что день клонился к вечеру, нутро машины успело накалиться. Прохладный воздух приятно обдувал лицо и шею. И девушка посидела так еще некоторое время, прежде чем повернуть ключ зажигания...

Однако в этот момент она увидела в зеркале заднего вида машину мачехи, которая притормозила чуть позади нее. Тринити напряглась. Что она тут делает? Может ли быть, что она все еще не отступила от своего плана? И это после их разговора! Да что вообще происходит?! Как Кора может оставаться такой бездушной, стремясь к собственным удовольствиям и не замечая страданий близкого ей человека?

Обида за отца наполнила сердце Трини.

За папу и за себя. Ведь она прекрасно понимала, к кому приехала ее мачеха. И на кого нацелено ее неусыпное внимание...

Между тем Кора, облаченная в облегающее белое платье с широким вырезом-лодочкой, обнажающим покрытые легким загаром плечи, выбралась из своего автомобиля и твердой упругой походкой направилась к дверям.

Тринити посидела некоторое время в своей машине. Но потом, повинуясь окончательно неосознанному ею порыву, двинулась следом. Вероятно, ей хотелось воочию убедиться в предательстве мачехи и Брукса, чтобы решить для себя проблему отношений с Джонатаном раз и навсегда.

Приблизившись к его кабинету, она огляделась по сторонам. Никого. Приложив ухо к дверям, Трини прислушалась. До нее доносились обрывки разговора, который велся на повышенных тонах. Голос Коры, точно принадлежавший разъяренной курице, неприятно раздражал слух. Джонатан что-то отвечал ей. Но, видимо, спокойно, потому что обостренный слух девушки не мог ничего разобрать.

Внезапно раздался хлопок. Словно кто-то ударил в ладоши. Затем послышались приближающиеся шаги. Трини едва успела отскочить в сторону, чтобы не столкнуться с тем, кто собирался покинуть помещение.