Окутанная солнцем

Будто и не было болезни, не было ничего, что могло бы омрачить его существование. И внезапно Трини подумала – а уж не выдумала ли Кора все это, чтобы досадить ей, расстроить ее? Но она тут же отбросила эту мысль. Даже мачеха не могла так поступить.

Тринити очень хотелось узнать, что связывает папу и эту незнакомую ей женщину. Возможно, дружба. А возможно, и нечто большее. Почему-то эта догадка вызвала на лице девушки улыбку...

И дело тут было совсем не в том, что она хотела, чтобы Кора получила по заслугам. Просто мачеха никогда не нравилась Трини, которая сразу поняла – та вышла за отца только из-за его денег.

А в этой женщине с медовыми волосами и приятным голосом чувствовалась душа. То есть именно то, чего так не хватало Коре...

Трель мобильного телефона разрезала спокойствие парка, и, взяв трубку, Трини услышала голос помощницы Брукса. Деловым тоном та сообщила ей, что Джонатан заключил контракт с Шарлиз Уинтроп, который включил в себя пункт о выступлениях в нескольких ресторанах. И мистер Брукс предлагает Тринити самой выбрать несколько дней, когда мисс Уинтроп будет петь в ее «Луаре». Произнеся все это ровным, без каких-либо эмоций тоном, женщина отключилась, оставив Трини в растерянности смотреть на телефон.

Она все еще не могла поверить в то, что услышала. Кто-то разыграл ее. Наверное, это Джонатан. Кому еще может прийти в голову мысль поиздеваться над ней?

Переполненная противоречивыми чувствами, Трини поспешила к своей машине. Она не позволит Бруксу руководить ею, словно марионеткой. В конце концов, он не кукловод, а она – не его деревянная актриса, чьи руки и ноги невидимыми нитями связаны с деревянным перекрестием, управляемым хозяином.

– Как ты мог, Джонатан Брукс?! – с этим восклицанием Тринити ворвалась без стука в его кабинет.

Оторвавшись от работающего монитора, тот бросил в ее сторону изумленный взгляд.

– Я конечно рад тебя снова видеть, – спокойно заметил он. – Но не совсем уразумел, по какому поводу ты опять начинаешь скандал?

Его приятный неспешный голос еще больше задел девушку. Она зло взглянула на Брукса, и если бы могла прожигать своими глазами насквозь, от сидевшего напротив мужчины давно бы осталась кучка пепла.

Но так как это умение ей было недоступно, он все еще продолжал сидеть в массивном кресле, обитом черной кожей, и вопросительно смотреть на нее, искренне удивленный, даже не представляя, чем на этот раз мог вызвать ее негодование.

– Да как ты смеешь! – продолжала девушка, глаза которой грозно сверкали. – Как у тебя рука поднялась кинуть мне эту подачку?!

Только теперь картина начала проясняться. Понимающе усмехнувшись, Брукс посмотрел на рассерженную визитершу.

– Это, я так понимаю, вместо «спасибо», – произнес он с некоторой долей иронии.