Окончательный приговор

– Что?! – возмутился командир группы.

Я объяснил популярно:

– У них у всех опущены предохранители. Стоят плотным кольцом в боевой готовности. Нервы напряжены. Я дам резкую команду «огонь», мы присядем, а ваши бойцы над нашими головами расстреляют друг друга. Так профессионалы не поступают.

Я умышленно злил его, показывая, что не слишком напуган, и ставил на место. Командир чужую правоту понимать, кажется, умел и отдал какую‑то команду на чеченском языке, видимо, предупреждая; а сам, поскольку чужую правоту, которую понимал, но уважать не умел, тут же уронил каску, чтобы она не мешала, и попытался ударить меня прикладом в лицо. Надо сказать, неуместное желание. Настолько же неуместное, как мое предупреждение. Нужно было не предупреждать, а действовать. Тогда, правда, в дополнение ко всему, нам могли бы приписать и уничтожение целой толпы чеченских спецназовцев, но это погоды уже не делало бы. От удара прикладом я ушел легким смещением корпуса, но не успел убрать руку. Я не бил, а только естественным образом прикрылся от чужого удара. И командир группы сам наткнулся носом на мой локоть, отчего, в дополнение ко всем неприятностям, своим и нашим, очень неуклюже сел копчиком на камень. А это было не только больно, а еще и унизительно.

– Ты что, совсем дурак? – спросил я, наклонился и помог командиру встать. При этом сумел рассмотреть выбившийся из‑под плеча бронежилета погон. Командир был в звании подполковника, и мне следовало бы проявлять, наверное, больше уважения к его званию. И разговаривать хотя бы на «вы»."

"Он не обратил внимания на мою вежливость, выскользнул из моих рук змеей, вытер, как ему, наверное, показалось, текущую из носа кровь, хотя в действительности только размазал ее по щекам, и отдал команду на родном языке. К нам подступили со всех сторон, заломили за спину руки, и сразу защелкнули наручники.

– Вот так‑то вот…

Правила воинской вежливости соблюдал Вальтер Хост. Он обращался к старшему по званию на «вы»:

– Вы, товарищ подполковник, в туалет сегодня с утра ходили?

– Чего-чего? – спросил командир, вытягивая шею и показывая, что готовится к новому удару. В этом отношении чеченцы все одинаковы – что бандиты, что спецназовцы ФСБ. Они любят бить человека со скрученными руками. Ответа ждать не приходится.

– Так сходите. Боюсь, через несколько минут, когда наши подойдут, через каждый шаг в штаны гадить будете. И тоже в наручниках. Я сам на вас, в знак уважения, нацеплю потуже, готовьтесь…

Подполковник не решился ударить. И посмотрел через плечо. Как раз в ту сторону, откуда должны были подойти наши. Знал, похоже, где находится основная группа.

О судьбе сгоревшего «уазика» никто и ничего у нас не спросил – кто и по какой причине подстрелил его.