Совдетство. Школьные окна

И тогда Володя, которого она как-то успела окрутить и обнадежить, взял всю вину на себя, мол, это он украл и муфту, и кошелек… Все понимали, парень зазнобу выгораживает, но ведь у нас как повелось… особенно в те времена…

– Да, признание – царица доказательств, – кивнула Вера Семеновна.

– Вот именно! Дали парню срок, небольшой, с учетом ходатайства трудового коллектива, но в лагере он подрался с уголовником, покалечил, парень-то крепкий был, со значком БГТО ходил. Вот срок-то ему и добавили. А Гарусева ждать его, конечно, не стала, бросила учебу, связалась черт знает с кем и докатилась, стыдно сказать, до чего…

– Вот так и бывает, Юра!

– Да, это очень типичная история, – грустно кивнула Вера Семеновна, – у меня тоже есть подобные печальные примеры. Как адвокату мне приходилось защищать тех, кто совершил правонарушения в составе группы, был задержан, но не выдал сообщников. Вроде бы на первый взгляд благородно, а в итоге вся ответственность ложилась на него, и срок давали большой. Знаешь, отказ от помощи следствию еще никому на пользу не пошел. Один бедный юноша, единственный сын у вдовы, студент университета, получил высшую меру… Из ложно понятого благородства. Улавливаешь?

– Мама! – воскликнула Вика. – Расстрел-то тут при чем?

– Дочка, я же правду рассказываю. Юра, еще чаю?

– Нет, спасибо… – Я замотал головой, понимая, к чему они клонят.

– Я наелся, спасибо…

– А у нас в училище тоже был случай, – заговорил с набитым ртом Костя, присоединяясь к запугиванию. – Закачаетесь!

– Может, хватит?! – вскинулась Вика.

– Пусть рассказывает! – подался вперед Ипатов.

– Тогда сначала прожуй! – сверкнула глазами невеста, и я подумал: вряд ли она выйдет за него замуж.

– Послушаем! Очень интересно с профессиональной точки зрения, – кивнула Вера Семеновна.

– Ага, сейчас доложу. – Лейтенант залпом допил чай и промокнул рот тисненой бумажной салфеткой. – Роман можно написать. Но кто же такое напечатает? Это тебе, дурачок, не «Исправленному верить». У нас во взводе служили два бойца, друганы не разлей вода. Один, Федя Парамонов из Калуги, – спокойный, дисциплинированный, но, как говорится, не орел. Второй – Коля Рябоконь из Армавира, парень – порох, чуть что – взрывался. С ним старались лишний раз не связываться. Если бы не дикий характер, был бы отличником боевой и политической подготовки. А тут еще донесли из дому, что его подружка, считай, невеста, загуляла, завела себе хахаля.

– Зачем же с такими связываться? – удивилась Вика.

– Разное бывает… – вздохнул жених и продолжил рассказ: – Колька, узнав, совсем с катушек слетел, пошел с Федькой в увольнение да в местном клубе на каком-то парне зло-то и сорвал, шарахнул табуреткой по башке, того в больницу увезли.