Охотники и жертвы

Физически все было просто замечательно, но мало этого, мне просто нравилось находиться так близко к нему. Нравилось, как он смотрит на меня – будто я самая сексапильная, самая изумительная в мире. Нравилось, как он повторяет мое имя точно молитву: «Роза, Роза…»

И где-то посреди всего этого в голове снова настойчиво зазвучал тот же голос, который привел меня к его комнате. Он не был похож на мой собственный, но противиться ему я не могла.

«Оставайся с ним, оставайся с ним. Не думай ни о чем, кроме него. Забудь обо всем остальном».

И я послушалась – хотя, в общем-то, убеждать меня не требовалось.

Огонь в его глазах свидетельствовал о том, что он жаждал большего, но он не торопился. Может, догадывался, что я нервничаю. Пижамные штаны оставались на нем. В какой-то момент я переместилась так, чтобы оказаться наверху; мои волосы свисали на его лицо. Он слегка наклонил голову, и в поле моего зрения попала его шея. Я провела пальцем по шести крошечным татуировкам.

– Ты правда убил шесть стригоев?

Он обхватил меня за шею, пригнул к себе и поцеловал, мягко покусывая кожу, не так, как это делают вампиры, но очень, очень волнующе.

– Не беспокойся. Когда-нибудь у тебя таких меток будет гораздо больше.

– Ты испытываешь чувство вины?

– За то, что убивал их. Тогда в фургоне ты сказал, что это правильно, так и нужно поступать, но что-то все равно гложет тебя. А иначе зачем ты ходишь в церковь? Я видела тебя там, хотя в службе ты никогда не участвовал.

Он улыбнулся, удивляясь тому, что я догадалась еще об одной его тайне.

– Как ты умеешь понимать такие вещи? Нет, это не совсем чувство вины… просто печаль, иногда. Все они прежде были людьми, дампирами или мороями. Как я уже говорил, это то, что я должен делать. То, что все мы должны делать. Иногда это тревожит меня, и церковь – подходящее место, чтобы подумать о таких вещах. Временами мне удается найти там мир, но не часто. Скорее, я найду его с тобой.

Он сдвинул меня с себя и снова оказался наверху. Поцелуи продолжились, с еще большей страстью.

«О господи! – подумала я. – В конце концов это произойдет. Вот оно, я чувствую!»

Наверно, он увидел в моих глазах решимость. Улыбаясь, он обхватил меня руками за шею, расстегнул ожерелье Виктора и положил его на ночной столик. Как только ожерелье выскользнуло из его пальцев, я почувствовала себя так, словно получила пощечину, и удивленно уставилась на него.

Дмитрий, наверно, ощутил то же самое.

– Что случилось? – спросил он.

Возникло ощущение, будто я пытаюсь проснуться, будто я проспала два дня, а теперь должна вспомнить что-то.

Лисса. Что-то с Лиссой.

В голове возникло неприятное ощущение. Не боль, не головокружение, а… голос, да. Голос, толкающий меня к Дмитрию, исчез.