Охотники и жертвы

Я понимала, что где-то происходит что-то скверное, но это казалось неважным – сейчас, когда я была с ним.

Нас разделял почти фут, и дотянуться до губ Дмитрия я не могла. Поэтому нацелилась на его грудь, испытывая страстное желание попробовать на вкус теплую гладкую кожу.

– Роза! – воскликнул он, отступая назад. – Что ты делаешь?

Я снова двинулась в его сторону, желая прикоснуться к нему, поцеловать его и сделать множество других не менее приятных вещей.

Он предостерегающим жестом вскинул руку.

Я попыталась обойти его, но остановилась, на мгновение охваченная неуверенностью.

– Я думала, ты хочешь… Как, по-твоему, я хорошенькая?

За все время, что мы знали друг друга, за все время, пока формировалось и крепло это влечение, он ни разу не сказал, что я хорошенькая. Намекал, да, но это не одно и то же. Парни много раз говорили мне, что я воплощенная сексуальность, но мне нужно было услышать это от того единственного, кого я по-настоящему хотела.

– Роза, я не знаю, что происходит, но тебе нужно вернуться к себе.

Я снова сделала шаг вперед. Он вытянул руки и схватил меня за запястья. При этом прикосновении нас обоих точно пробило электрическим током, и я почувствовала, что все заботы выскочили у него из головы. Что-то захватило и его тоже, заставило внезапно возжелать меня так же сильно, как я желала его.

Отпустив мои запястья, он, медленно скользя по коже, повел ладонями вверх по моим рукам. Не отрывая от меня темного, жаждущего взгляда, притянул к себе, прижал к себе. Одна рука потянулась к моей шее, накрутила волосы на пальцы и притянула мою голову к его. Его губы легко скользнули по моим.

Сглотнув, я снова спросила:

– По-твоему, я хорошенькая?

Он рассматривал меня со всей характерной для него серьезностью.

– По-моему, ты прекрасна.

– Ты так прекрасна, что временами это причиняет мне боль.

Его губы прильнули к моим, поначалу мягкие, потом твердые и алчущие. Руки заскользили вниз, вниз, к бедрам, к краю платья. Захватив ткань, он начал поднимать ее. Я таяла от его прикосновений, от его поцелуя, от того, как запылали от этого поцелуя губы. Руки поднимались все выше и выше; наконец он через голову стянул с меня платье и бросил его на пол.

– Быстро… Быстро же ты избавился от платья. – Я ткнула себя между тяжелыми грудями. – Думаю, это тебе понравится.

– Это мне нравится, – сказал он, теперь мы оба тяжело дышали. – Я люблю это.

И потом он отнес меня в постель.

Никогда в жизни я не была с парнем полностью обнаженной. Это чертовски пугало – но и возбуждало тоже. Мы прильнули друг к другу, продолжая целоваться. И целовались, и целовались, и целовались. Его руки и губы завладели моим телом, и каждое прикосновение ощущалось как огонь.

Я так долго томилась по нему, что едва верила в происходящее.