Охотник за тенью

Теперь он был мимолетной тенью, которую порождало его воображение, а может быть, и сам дом, все еще зараженный убогим детством этого грустного ребенка.

На верхнем этаже он обнаружил детские комнаты.

Они располагались рядом и были очень похожи. Кроватки со спинками из ценных пород древесины, с инкрустациями, столики для уроков, стулья. В комнате Ани преобладали розовые тона, в комнате Виктора – коричневые. В комнате Ани стоял кукольный домик, со всей обстановкой. В комнате Виктора – небольшое пианино.

«Он все время сидел у себя в комнате. Иногда мы слышали, как он играет на пианино. Он прекрасно играл. И был гением в математике. Одна из горничных, прибираясь у него, обнаружила листы бумаги, исписанные вычислениями».

И правда, их было много. Маркус увидел кипу листков в книжном шкафу вместе с томами по алгебре и геометрии и старыми счетами. Зато в комнате Ани стоял большой шкаф, полный одежды. Цветные ленты, на полочке – туфли, вычищенные до блеска; наверху – шляпки. Подарки любящего отца любимой дочке. Виктор страдал от соперничества с сестрой. Достаточный мотив, чтобы ее убить.

«Какие отношения были между детьми? Виктор и Аня ладили?»

«Иногда мы слышали, как дети ссорятся, но они часто играли вместе, особенно в прятки».

Прятки, повторил про себя Маркус. Любимая игра привидений. «Как умерла Аня?» – спросил он тогда у старухи.

«Ах, падре. Однажды утром мы явились на виллу, я и другие слуги, и застали синьора Агапова сидящим на парадной лестнице. Он безутешно рыдал, схватившись за голову. Твердил, что его Аня умерла, что скоротечная горячка оборвала ее жизнь».

«И вы ему поверили?»

«Только пока не обнаружили кровь на постели девочки и еще нож».

Нож, любимое оружие монстра, помимо револьвера «ругер», повторил про себя Маркус. Наверное, Виктора можно было остановить уже тогда. Но никто не заявил в полицию.

«Синьор Агапов был очень влиятельным человеком, что мы могли поделать? Он сразу отправил гроб в Россию, чтобы Аню похоронили рядом с матерью. Потом рассчитал нас всех».

Анатолий Агапов воспользовался дипломатической неприкосновенностью, чтобы замять дело. Поместил Виктора в «Гамельн» и не покидал этого дома до самой смерти.

Он был вдовцом, но только сейчас Маркус сообразил, что за все время его визита ему не попалось на глаза ничего, связанного с памятью преждевременно скончавшейся матери и жены.

Ни фотографии, ни памятной реликвии. Ничего.

Обход дома завершился на чердаке, среди старой мебели и разного хлама. Но было там и еще кое-что.

Кроме обычной скважины, на ней было еще три висячих замка разного размера. Пенитенциарий не стал задумываться, к чему столько предосторожностей: не колеблясь нимало, он схватил старый стул и принялся колотить им по створке. Раз, и второй, и третий.