Охотник за тенью

 – Выйдя оттуда, я всегда себя спрашивал, происходило ли все это в действительности или только в моем воображении.

Последняя фраза Маркуса заинтриговала.

– Ты не поверишь, – горько рассмеялся Гави, потом продолжил серьезным тоном: – Мы как будто бы жили в сказке… Только выйти из нее не могли.

– Тот доктор, профессор Кропп, психиатр, выдумал эту штуку насчет «терапевтического вымысла», так он это называл. Каждому назначался персонаж и сказка, в зависимости от психической патологии. Я был стеклянным мальчиком, хрупким и опасным. Был мальчик пороховой, соломенный, воздушный…

– И соляной? – вставил Маркус.

– По сказке, он был умнее других детей, но именно поэтому все его избегали. Он делал еду несъедобной, при его приближении высыхали растения, увядали цветы. Он как будто разрушал все, к чему прикасался.

Неугомонный ум, рассудил Маркус.

– Какая у него была патология?

– Скверная, – отвечал Гави. – Расстройство сексуальной сферы, скрытая агрессия, заметная склонность ко лжи. Но все это сочеталось с высочайшим коэффициентом умственного развития.

Маркус подумал, что такое описание вполне подходит монстру. Неужели Никола и правда в детстве был с ним знаком? Может, так оно и есть, раз кто-то ударом ножа пытался заставить его замолчать.

– Кто был соляной мальчик?

– Я хорошо его помню: он был любимчиком Кроппа, – заявил Никола, и надежда Маркуса окрепла. – Карие глаза, каштановые волосы, довольно обычная внешность. Ему было лет одиннадцать, но он уже какое-то время находился в институте, когда туда привезли меня. Робкий, замкнутый, всегда наособицу. Хрупкий, слабенький, идеальная жертва для тех, кто постарше, – но его не трогали. Боялись. – Никола уточнил: – Мы все боялись его. Не могу объяснить почему, но – боялись.

Никола покачал головой:

– Мне очень жаль, приятель: никто из нас не знал настоящих имен товарищей, это входило в терапию. Прежде чем поместить в группу, тебя долго держали в одиночестве. Кропп и его сотрудники убеждали забыть, кем ты был раньше, и вытеснить из памяти преступление, которое ты совершил. Думаю, они ставили перед собой цель перестроить личность ребенка, начиная с нуля. Я вспомнил, как меня зовут и что я сотворил с отцом, только в шестнадцать лет, в тот день, когда было решено, что я могу вернуться в реальный мир, и судья огласил перед всеми мое настоящее имя.

Маркус подумал, что этих сведений достаточно. Но нужно было выяснить кое-что еще.

– От кого ты скрываешься, Никола?

Тот открыл кран, сполоснул руки.

– Как я тебе говорил, мы все боялись соляного мальчика – а детки там у нас подобрались крутые, натворившие ужасных дел не моргнув глазом. Я не удивлюсь, если этот мальчик, на вид такой хрупкий и беззащитный, сейчас, в эту самую минуту, причиняет кому-то зло.