Охотник за тенью

 – Еще бы: иначе бы Никола не боялся так. – В какой-то момент он упомянул о соляном мальчике. Тогда я вспомнил, что дома у меня лежит старая книжка. Я ему о ней рассказал, и мы начали переговоры.

Вот почему Космо звонил Гави несколько раз перед тем, как его убили.

– Он заплатил, я вручил ему товар, все честь по чести, – похвалялся Никола. – Потом неожиданно повернулся спиной и задрал фуфайку: большой кусок пластыря был прилеплен на уровне правой почки. – Сразу после сделки кто-то пытался ударить меня ножом. Я уцелел только потому, что оказался крупнее и вывернул ему руку. Потом сбежал.

В очередной раз кто-то пытался похоронить эту историю. Любой ценой.

Но Маркус должен был задать самый важный вопрос:

– Почему Космо купил книгу? Что заставило его думать, что она имеет какое-то отношение к соляному мальчику?

– Я убедил его. – Лицо Гави болезненно исказилось, но то была старая боль, никак не связанная с разбитым лбом. – Тут ничего не поделаешь: как ни старайся убежать, но твое детство преследует тебя.

Пенитенциарий понял, что все это лично затрагивает Николу.

– Ты когда-нибудь убивал кого-то, кого любишь? – Гави улыбнулся, тряхнул головой. – Я был привязан к ублюдку, но он сразу понял, что я не такой, как другие дети. И лупцевал, стараясь выбить из меня что-то, чего я сам тогда до конца не понимал. – Никола шмыгнул носом. – Так в один прекрасный день я обнаружил, где он прячет пистолет, и застрелил его, пока он спал. Спокойной ночи, папочка.

Маркус почувствовал глубокую жалость.

– Но об этом преступлении – ни слова в твоем досье.

Никола коротко рассмеялся:

– Девятилетнего не сажают в тюрьму, даже не судят. Препоручают социальным службам и отправляют в такое место, где взрослые пытаются понять, зачем ты это сделал и сделаешь ли снова. По-настоящему никто не стремится тебя спасти. Тебе делают промывание мозгов, пичкают медикаментами и успокаивают свою совесть, уверяя, что все это – для твоего блага.

– Как называлось то место? – спросил Маркус, почуяв какую-то связь с тем, что он ищет.

– Институт Кроппа, – тут же выпалил Никола и помрачнел. – Когда я застрелил отца, кто-то вызвал полицию. Меня заперли в одной комнате с психологом, но мы почти все время молчали. Потом за мной пришли, глубокой ночью. Когда я спросил, куда мы едем, агенты ответили, что это секрет. Заявили с улыбочками, что мне оттуда никогда не удрать. Но я и не собирался, поскольку не знал, куда мне еще податься.

Маркус заметил, как тень пробежала по его лицу: вместе со словами оживали воспоминания. Никола продолжал.

– За все годы, какие я провел там, в институте, я так и не узнал, где точно он находится. По моему разумению, место это могло располагаться где угодно, хоть на Луне. – Он помолчал.