Охотник за тенью

Я не стремлюсь вас переубедить, но некоторые думают, что сберечь ту часть человеческой природы, в которой таится зло, необходимо для сохранения вида.

– Все равно не понимаю, честное слово.

– Оглянитесь вокруг, посмотрите на это место. Колизей – арена, где умирали насильственной смертью: люди должны были бы бежать от такого зрелища, а они шли сюда как на праздник. Может быть, наши предки были монстрами? Или вы думаете, что за столько веков в человеческой природе что-то изменилось? Люди сегодня смотрят на преступления Римского монстра с таким же болезненным любопытством, с каким праотцы упивались цирковыми зрелищами.

Сандра должна была признать, что сравнение не лишено оснований.

– Юлий Цезарь был кровавым завоевателем, не лучше Гитлера. Но сейчас туристы покупают футболки с его изображением. А вдруг через несколько тысяч лет так же станут относиться и к фюреру нацистов? Правда в том, что мы снисходительно смотрим на грехи прошлого и люди приходят в Колизей семьями, фотографируются, улыбаются в объектив там, где некогда царили смерть и жестокость.

– Я согласна с тем, что человеческий род по природе своей равнодушен и склонен к садизму, но зачем защищать зло?

– Затем, что войны испокон веков были двигателями прогресса: они разрушают, чтобы выстроить заново, лучше. И люди совершенствуются во всех областях, чтобы превзойти других, подавить их. И чтобы их не подавили.

– А дьявол тут при чем?

– Не дьявол: религия. Каждая религия в мире полагает, будто ей принадлежит «абсолютная истина», хотя она зачастую противоречит истинам других вероисповеданий. Никто не стремится найти истину, которую можно разделить со всеми, каждый неколебимо убежден в непогрешимости собственной веры. Вам ведь не кажется абсурдным тот факт, что Бог един? Почему для сатанистов должно быть иначе? Они не думают, что заблуждаются, им и в голову не приходит, будто они вершат неправые дела. Они оправдывают насильственную смерть точно так же, как те, кто призывает к войне за веру. Ведь и христиане ходили в Крестовые походы, а мусульмане до сих пор разжигают священную войну.

– Сатанисты… Значит, вот кто такие «они»?

Эрриага раскрыл второй уровень тайны. Добавить к этому нечего. Люди, узнающие себя в антропоморфной фигуре человека с головой волка, – сатанисты. Но смысл этого понятия слишком обширен, слишком сложен, чтобы простая дамочка в полицейской форме смогла охватить его своим умишком.

Это третий уровень тайны, который в тайне и должен пребывать.

Поэтому Батиста Эрриага удовлетворил ее любопытство.

– Да, сатанисты, – сказал он.

Сандра была удручена.