Охотник за тенью

Тогда я начал дежурить под окнами старухи, чтобы выяснить, не навестит ли ее кто-нибудь. Я уже говорил тебе, что хочу покончить с этой историей.

– Кто еще в ней замешан?

– Джованни, старый санитар, с которым ты встречался и который погиб. – Человек в синих башмаках, подумал Маркус. – Потом – доктор Астольфи, он тоже окочурился. Еще Ольга, другая санитарка. Я и Кропп.

Маркус подверг его испытанию, хотел удостовериться, что он назовет всех, кто фигурировал на видеокассете из института «Гамельн» рядом с мальчиком Виктором.

Они съехали с объездной дороги и направились к центру.

– Почему ты хочешь разделаться с этим?

Фернандо рассмеялся:

– И он специально для детей сочинял сказки, где все герои – злые…

Маркус с ужасом понял, чем закончится история.

– И он лишается руки, – подтвердил Фернандо. – И учится все делать одной рукой. Знаешь, что происходит? Все на него смотрят, все ему сочувствуют, но и не догадываются о его огромной силе. Кто из людей мог бы добиться того же? Так он достиг своей цели: стал сильнее всех. – И он повторил: – Дисциплина.

Маркус был ошеломлен.

– И теперь ты хочешь предать человека, который научил тебя всему этому?

– Я предаю не Кроппа, – возгласил Фернандо. – Но идеалам следовать тяжело, а я уже многое отдал делу.

«Делу? – спросил себя Маркус. – Что за дело может объединять людей, которые защищают злодеев?»

– Мы почти на месте.

Они остановились на площадке недалеко от улицы деи Джуббонари. Там припарковали машину и пешком направились к Кампо деи Фьори, «Полю Цветов». Эта площадь не похожа на другие, первоначально здесь в самом деле находилось невозделанное поле. Дворцы и прочие здания появились позже, обступив его со всех сторон.

Несмотря на буколическое название, площадь Кампо деи Фьори сохранилась в памяти Рима как место, где была установлена дыба, орудие пытки, предназначенное для того, чтобы «выворачивать руки преступникам», поднимая их на веревке. Здесь же пылали костры: приводились в исполнение смертные приговоры.

Здесь заживо сожгли Джордано Бруно. Его преступлением была ересь.

Маркус, как он всегда делал, пересекая эту площадь, поднял глаза на бронзовую статую, изображавшую доминиканского монаха в капюшоне, надвинутом на лоб, с неподвижным глубоким взглядом. Бруно, философ и вольнодумец, бросил вызов инквизиции и, не желая отречься от своих идей, предпочел взойти на костер. У них с Маркусом было много общего: оба верили в силу разума.

Фернандо шагал впереди неровной походкой, размахивая единственной рукой, будто маршируя. Куртка на нем была такая длинная, что он походил на паяца.

Место, куда они направлялись, представляло собой роскошный дворец семнадцатого века, впоследствии несколько раз перестроенный, но сохранивший до сих пор благородные очертания.