Охотник за тенью

Моро поразили не показания подозреваемого, достаточно банальные, но копия удостоверения личности, также подшитая к делу.

Среди особых примет значилось, что у него нет левой руки.

Комиссар тут же принялся разыскивать сведения о сердечном друге нянюшки. Нашел не только имя, но и адрес.

На небе ни облачка, луна как прожектор. Маркус был уверен, что через несколько часов монстр снова нанесет удар. Поэтому нужно выпытать как можно больше у человека без руки.

Несмотря на увечье, Фернандо ловко управлял машиной.

– Что ты можешь рассказать о Викторе? – спросил пенитенциарий.

– Раз уж ты добрался до старой экономки, то знаешь практически все.

– Расскажи что-нибудь еще. Об институте «Гамельн», например.

Фернандо крутанул руль, вписываясь в поворот.

– Дети, которые поступали туда, либо уже совершили преступления, связанные с насилием, либо имели к ним ярко выраженную склонность. Но ты, полагаю, уже в курсе.

– Но вот чего ты не знаешь: для них не было предусмотрено никакой реабилитационной терапии. Их способность творить зло Кропп хотел сохранить в неприкосновенности. Он считал ее своеобразным талантом.

– Зачем это было ему нужно?

– Ты все узнаешь, когда мы приедем к Кроппу.

– Почему ты не хочешь сказать сейчас?

На мгновение Фернандо оторвал взгляд от дороги и пристально посмотрел на Маркуса:

– Потому, что хочу тебе кое-что показать.

– Человека с головой волка?

Однорукий не ответил и на этот раз.

– Имей терпение, мы скоро приедем: ты не пожалеешь, – только и сказал он. – Ты ведь не полицейский… Тогда кто – частный сыщик?

– Что-то в этом роде, – ответил Маркус. – Где сейчас Виктор?

– Не знаю. – Фернандо уточнил. – Никто не знает. Дети из «Гамельна», покидая институт, возвращались в реальный мир, и их след терялся. – Он улыбнулся. – Но мы верили, что они объявятся, рано или поздно. Многие из них по прошествии лет совершали преступление. Мы об этом узнавали из газет или по телевидению, и Кропп радовался, поскольку достиг своей цели: сделать из них совершенные орудия зла.

– Поэтому вы оберегаете Виктора?

– Мы и других оберегали в прошлом. Но Виктор был гордостью Кроппа: психопат-всезнайка, совершенно неспособный испытывать какие бы то ни было чувства. Он был настолько же злобен, насколько умен. Профессор знал, что соляной мальчик совершит великие дела. И правда: видишь, что происходит.

Маркус никак не мог установить, насколько правдивы слова Фернандо, но выбора не было, приходилось прислушиваться к ним.

– Перед домом престарелых, когда я повалил тебя, ты говорил, будто знал, что кто-то, не полицейский, расследует это дело.

– Полицейские понятия не имеют о соляном мальчике, но нам стало известно, что кто-то идет по этому следу.