Охотник за тенью

Хорошо, сказал себе Маркус, это та самая дама.

– Не возражаете, если я задам вам несколько вопросов?

Маркус взял стул, уселся рядом с ней.

– Что за человек был синьор Агапов?

Старуха на мгновение застыла. Пенитенциарий боялся, что память ее подводит, но ничего подобного.

– Суровый, строгий человек. Думаю, ему не нравилось жить в Риме. Он работал в русском посольстве, но много времени проводил дома, закрывшись у себя в кабинете.

– А его жена? Ведь у него была жена, правда?

– Синьор Агапов был вдовцом.

Маркус принял информацию к сведению: Анатолий Агапов, жесткий человек, был вынужден растить детей в одиночку, без жены. Может быть, из него получился неважный отец.

– Синьора Ферри, какую роль играли вы в его доме?

– Я управляла штатом прислуги, состоявшим из восьми человек, включая садовников, – с гордостью проговорила она.

– Огромный, – поправила она. – Вилла в окрестностях Рима. Каждое утро я тратила по меньшей мере час на дорогу.

– Как, разве вы не жили там, вместе с семьей?

– Никому не позволялось задерживаться после захода солнца, такова была воля синьора Агапова.

Странно, подумал пенитенциарий. И представил себе огромный пустой дом, где живет строгий, суровый отец и двое детишек. Не самое счастливое детство.

– Что вы скажете о близнецах?

– Вы хорошо их знали?

Женщина досадливо поморщилась:

– Чаще всего мы видели Аню. Она вырывалась из-под контроля отца, забегала к нам на кухню, когда мы готовили еду или занимались другими домашними делами. Она была светлая девочка.

Маркусу понравилось определение. Но что значит – вырывалась из-под контроля отца?

– Отец не отпускал их от себя…

– Дети не ходили в школу, у них даже не было домашнего учителя: синьор Агапов сам занимался их образованием. Друзей у них тоже не было. – Тут старуха опять повернулась к окну. – Мой жених придет с минуты на минуту. Может быть, на этот раз он принесет мне цветы.

Сделав вид, будто не расслышал этой фразы, Маркус продолжал выпытывать:

– А Виктор? Что вы можете сказать о мальчике?

Женщина снова повернулась к нему:

– Вы не поверите, если я скажу, что за шесть лет я видела его раз восемь, может быть, девять. Он все время сидел у себя в комнате. Иногда мы слышали, как он играет на пианино. Он прекрасно играл. И был гением в математике. Одна из горничных, прибираясь у него, обнаружила целую кучу листков, исписанных вычислениями.

– Вы когда-нибудь говорили с ним?

– Виктор никогда не говорил. Молчал и смотрел. Пару раз я замечала, как он втихомолку наблюдает за мной, спрятавшись где-нибудь в комнате. – Женщину передернуло при одном воспоминании. – Зато сестра была девочка живая, веселая. Думаю, она очень страдала от затворничества. Но синьор Агапов не спускал с нее глаз, она была его любимицей.