Охотник за тенью

Пока обескураживающая истина выплывала наружу, Сандра сняла комбинезон и понесла свою аппаратуру в полицейский фургон.

Прямо перед ней, в нескольких шагах от фургона, смущенный комиссар Моро делал заявление, которое должно было попасть на первые полосы основных газет, национальных и зарубежных. Его лицо в свете прожекторов казалось еще более изможденным и усталым. За его спиной – лесная чаща, где нашли два скелета. Перед ним – лес микрофонов.

– Бернхард Ягер и Анабель Майер, – четко произнес он имена, глядя в телекамеры с грустным видом. – Двадцать три года и восемнадцать лет.

– Как они погибли? – спросил какой-то корреспондент.

Моро поискал его взглядом в толпе, но, ослепленный вспышками, отвел глаза.

– Можно сказать, что это третья пара, убитая монстром. Но поскольку молодые люди пропали по меньшей мере два года назад и тела их находятся в поздней стадии разложения, приходится считать, что они были первыми.

Два года убийца ходил безнаказанным и теперь превратился в монстра.

Пенитенциарий сказал, что кто-то его защищает, вспомнила Сандра. Кто и почему это делает? Больше всего ее бесила мысль о том, что кто-то может поставить убийцу выше двух ни в чем не повинных молодых ребят.

Астольфи принимал участие в этой абсурдной охране, и Сандра разоблачила его. Комиссар Креспи уверял, будто судмедэксперт ни при чем, что он просто обезумел. Но Маркус это утверждение опроверг. И теперь Сандра верила только ему.

Хотелось взглянуть в лицо прочим сообщникам, кто бы они ни были. Хотелось дать им знать, что кто-то в курсе их планов. Раз уж полиция не собирается заниматься судмедэкспертом, глубже расследовать его жизнь и мотивы самоубийства, она все равно бросит вызов, пошлет сигнал. Сандра была уверена, что пенитенциарий поддержал бы ее.

Мысль пришла ей в голову, когда она смотрела, как Креспи выходит из леса: человек очень набожный, он перекрестился.

Жизнь – длинная череда вещей, которые случаются в первый раз, – сказала себе Сандра. Слишком долго она пряталась за своим фотоаппаратом, как за защитным барьером, пришло время рискнуть.

Пользуясь тем, что телекамеры, направленные на комиссара Моро, запечатлеют и ее тоже, она подняла правую руку и, как раньше Астольфи в сосновом лесу под Остией, перекрестилась наоборот.

Больничная палата была погружена в зеленоватый сумрак.

Цвет ему придавали лампочки, мигавшие на приборах. Было слышно, как ходит поршень аппарата искусственной вентиляции легких, соединенного с трахеей девушки, простертой на постели.

Рот разинут, струйка слюны стекает с подбородка. С волосами, причесанными на косой пробор, она похожа на состарившуюся девочку. В широко распахнутых глазах – никакого выражения.

Из коридора доносятся голоса двух медсестер.