Охота на лошадей

Она сглотнула и, помолчав, спросила:

– Черт возьми, а если провалишься? Что тогда?

Я не ответил, и секунду спустя она настойчиво повторила:

– Скажите мне, что вы делаете, если проваливаетесь?

– Мне пока не приходилось зализывать раны.

– О-о. – Она тихо засмеялась. – Слепой ведет слепого, как и вся проклятая человеческая раса.

– Что ж... – Я встал. – Мы все бредем, спотыкаясь в темноте, – это факт.

– Не знаю, поверите ли вы мне, но я была чертовски верна Дэйву до этого...

Она встала и стояла, слегка пошатываясь.

– Мне кажется, я ужасно скованна.

– Это лучше, чем быть развязной, – улыбнулся я.

– Ради бога, не загадывайте мне шарады в час ночи. Думаю, если вы собираетесь искать этого проклятого Оликса, то нет надежды, что вы поедете с нами в Калифорнию.

– Мне хотелось бы, чтобы была.

– Проклятый лжец, – пробормотала она. – Спокойной ночи.

Юнис направилась к двери и ни разу не оглянулась.

Утром я отвез их в аэропорт. Юнис оставила мне свою машину и дом на такой срок, какой понадобится. За завтраком она саркастически намекнула на свой ночной визит:

– Лучше недобрать секса, чем потом пожалеть.

– Что? – спросила Линни.

– Юнис предлагает способ обуздать демографический взрыв, – пояснил я.

Линни хихикнула. Юнис оскалилась и попросила передать сливки.

Проводив их, я уткнулся в карту местных дорог и, вспоминая неточные ориентиры Юнис, все же добрался до племенной фермы Перри, к дому Джефферсона Л. Рутса, помимо прочих титулов, председателя Ассоциации коннозаводчиков. Слуга в белом костюме без единого пятнышка провел меня через дом во внутренний дворик – патио. Дом представлял собой набор холодных бетонных коробок с грубо оштукатуренными белыми стенами и голыми деревянными полами. Патио было затенено вьющимся по решетчатой крыше виноградом. Посреди дворика стояли низкий столик из стекла и металла и легкие удобные кресла. Из одного из них с приветливо протянутой рукой поднялся Джефф Рутс, толстый человек с брюшком, которое противоречило здоровой жизни на ферме. Вероятно, его тревожил собственный вес. Вопреки распространенному мнению о жесткости американцев, у Рутса манеры были мягкими, но в них таилась сила, видимая, но не натужная, как при работе мотора «Роллс-Ройса». Он носил легкий тропический городской костюм, и, пока я сидел у него, деловитая девушка-секретарь подошла и напомнила, что человек в Майами, с которым он должен говорить, никогда никого не ждет.

– Выпьете? – предложил он. – Очень жарко. Что вы хотите?

– Лимонный сок, – попросил я. – Или лимон.

Я получил сок лимона, у меня на глазах выжатого на накрошенный лед. Хозяин выпил тоник и сморщился.

– Только почую запах жареного картофеля и тут же становлюсь на размер больше, – пожаловался он.