Охота на лошадей

Он относился к тем людям, которые считают, что бог обо всем позаботится, которых не грызет тревога о будущем и которые никогда не запасают орехи впрок. Его «чувство к лошадям» совершенно бесценно, вероятно, он никогда не разбогатеет на нем, хотя и мог бы, но и без работы сидеть ему не придется.

Киддо наблюдал, как мы уезжаем, с таким же спокойным дружелюбием, как и показывал свое хозяйство. Уолт и я на обратном пути в Санта-Барбару пришли к общему мнению, что вряд ли он участвовал в краже. Из лояльности он мог выполнить то, что требовал Оффен, но в настоящее время Киддо понятия не имеет о том, что происходит.

– Хотя, – задумчиво проговорил Уолт, – он хороший актер.

– Он не играл, – покачал головой я. – Никаких признаков игры.

Уолт с любопытством посмотрел на меня, потом перевел взгляд на дорогу.

– Вы всегда можете определить, играет человек или нет?

– Это один из вопросов, на которые невозможно ответить, – улыбнулся я. – Я чувствую игру, как Киддо – лошадей. А если это чувство меня подводит, откуда я могу это знать?

– Но вы довольно скоро должны узнавать, обмануло оно вас или нет: если секреты начинают уплывать в чужие края, – пояснил Уолт свою мысль. – Вам случалось считать человека чистым, а он оказывался шпионом?

– Наверно, в первый год работы? – с сарказмом спросил Уолт.

– Во второй год. Это был первый серьезный шпион, с которым я имел дело, и я не раскрыл его. Ребята из контрразведки взяли его через полгода, когда он уже наделал много вреда, и пресса тогда с обычной колкостью писала о слабости нашей службы.

– И вы приняли колкости близко к сердцу, – сухо заметил Уолт.

С милю он ехал молча, потом сказал:

– И вот теперь, когда вы настолько хороши, вас начинают избивать. Что вы об этом думаете?

– Это означает, что на подходе крупная рыба и меня хотят убрать.

– И вы начинаете присматриваться еще внимательнее. – Он не спрашивал, он утверждал.

– Можно сказать и так. Да.

– Вас убьют когда-нибудь в таком деле.

Я ничего не ответил. Уолт искоса посмотрел на меня и вздохнул:

– По-моему, это вас не беспокоит.

– В департаменте много других сотрудников.

До самой Санта-Барбары Уолт вел машину, не произнеся ни слова. Там мы присоединились к Юнис и Линни, которые, заказав ленч, уже сидели на террасе ресторана. Они показали большие яркие серьги, которые купили утром. На Линни – алые, на Юнис – ядовито-зеленые, а в остальном абсолютно одинаковые, свисавшие чуть не до плеч. «Все еще подруги», – с облегчением подумал я. Все еще в гармонии. Но будет ли Юнис хоть изредка в согласии со мной – это другой вопрос.

Мы ели густую похлебку из рыбы и моллюсков с сухарями, затем последовали креветки, и Линни сказала, что от этой морской пищи у нее начали расти плавники.