Дом на берегу океана

Дядя Миша был майором, как он сказал — пехотным. И привез на дачу пистолет, переломку наподобие «крыса». И кажется, тоже с умощненной пружиной, потому что больно уж здорово он бил, даже отдача была вполне заметной. Да и взводилась эта пружина с очень большим усилием.

— Я ведь не терял с ним связи, — продолжил Женя. — Он сейчас живет в деревне один, у него сын погиб восемь лет назад. Тоже служил где-то там.

— Ну, мать говорила, будто дядя Миша из спецназа ГРУ, сам он про свою службу почти не рассказывал. Но что ему приходилось бывать во Вьетнаме и в Африке, это точно.

— Постой, но ведь он уже и тогда был немолод.

— Да, ему сейчас шестьдесят пять. И власть он не любит даже больше тебя, похоже, сын погиб не просто так. Вот и сидит в деревне, где, кроме него, живет человек десять, а свою квартиру в Твери сдает.

— Да, интересно, — хмыкнул я, но тут Женя забеспокоился:

— Постой, это ты о чем сейчас думаешь? Уж не о том ли, как грохнуть дядю Мишу, если он узнает про этот мир, но не согласится переселиться сюда? Да ты что, совсем озверел на этом своем острове?!

— К сожалению, не совсем, и из-за этого недавно погибла хорошая тетка. Ногу ей ядром оторвало прямо на моих глазах. И мысль у меня такая мелькнула, но это так, сдуру. Потому как если твой рассказ соответствует истине, то не будет у меня против него ни одного шанса, пусть он и на тридцать лет старше нас с тобой. Оно и к лучшему, кстати. Не знаешь, в каком звании он в отставку-то вышел?

— Так и остался майором.

— Это хорошо, подонок на его месте давно бы стал генералом. Ну, значит, тогда так. Послезавтра с утра быстренько окунаемся в море, потом перемещаемся в гараж и приступаем к вербовке дяди Миши. Как с ним связаться, ты знаешь?

В полном соответствии с планами мы одним прекрасным утром покинули пахнущий морем остров и перебрались в гараж, воняющий бензином, свиньями и еще черт знает чем — кстати, я уже заметил, что после Хендерсона чувствую в Москве массу запахов, которых раньше не замечал. Жене был вручен мобильник, еще в прошлом году купленный на Царицынском рынке, — естественно, без предъявления паспорта. И вскоре я слушал обрывки разговора:

— Дядя Миша, это Женя Зябликов. Нет, я в Москве. Ну, не знаю, как дела пойдут… в общем, на несколько дней. Да, так я и сам хотел вас спросить. Значит, можно? Тогда во второй половине дня ждите. К вам сейчас на машине доехать можно? Нет, не «нива». А… Хорошо, давайте договоримся на четыре. У вокзала? Ладно. До свидания… Он говорит, что на «девятке» к нему сейчас не проедешь, и будет встречать нас на своей «ниве» в Пено, в четыре часа у вокзала. Успеем?

— Сейчас девять утра, — пояснил я, взглянув на появившиеся в гараже с самого начала моих скачков между мирами часы с календарем.