Окаянные девяностые

— Мастера! Слесаря! Лучше сразу гинеколога, чтобы такие мудаки как ты на свет не рождались! Астояна мне, и живо!

Сова поиграл желваками на скулах и не сдвинулся с места.

— Ты что, глухой?! Двадцать раз повторять надо?! — вскипел Раздольнов.

— Хватит и одного. У меня со слухом все нормально, — огрызнулся Сова и буркнул: — Этот идиот Рэмбо уронил сотовый в бассейн.

— Ну мудаки! Ну мудаки! И что, других телефонов нет?

— Есть, но на том записан номер Астояна.

— То же мне, охрана! Скоро себе на хрен наступать будете! Чего стоишь, давай мне Астояна! — рявкнул Раздольнов.

— А где его искать, под землей? Ну чо за день? — чертыхаясь, Сова выскочил из кабинета.

На шум возвратилась Виктория и, пытаясь разрядить обстановку, предложила Раздольнову кофе. Он отмахнулся и потребовал:

— Налей коньяка! С такими дятлами, как Сова, без стакана не обойтись!

— Может не надо, Коля? В последнее время ты слишком много пьешь.

— Тебя забыл спросить, налей!

Виктория фыркнула, но подчинилась, достала из бара бутылку «Наполеона», налила коньяк в рюмку и оставила Раздольнова одного. Он выпил до дна, отвалился на спинку кресла и включил телевизор.

Шел американский триллер. Главный герой — молодой светловолосый полицейский-мачо зубодробильными ударами прокладывал путь к сердцу, изнывающей от богатства и сексуальной неудовлетворенности, жгучей красавицы, и между делом наводил порядок среди распоясавшихся мафиозных кланов. Раздольнов остекленевшим взглядом смотрел на экран и время от времени прикладывался к бутылке.

Пробило тринадцать часов. В коридоре послышались шаги, дверь в кабинет открылась, и на пороге возникли Сова, Стрельцов и Рэмбо. На их мрачных физиономиях отражалась неподдельная тревога. Раздольнов встрепенулся и раздражено бросил:

— Ну что там еще стряслось?

— Николай Павлович, хреново наше дело, — доложил Сова.

— Удивил, хуже, чем есть, не бывает.

— Бывает, нас пасут на двух тачках. Одна торчит за углом, вторая накручивает круги.

— В доме напротив, на чердаке, засел снайпер, — сообщил Стрельцов.

Раздольнов мгновенно протрезвел, после секундной растерянности взял себя в руки и заговорил отрывистыми фразами.

— Не паниковать! Не первый раз, прорвемся!

— А никто и не паникует. Но свободных ходов у нас почти не осталось, — признал Сова.

— Вот только не надо накручивать! Может тебе померещилось? — не хотелось верить в худшее Раздольнову.

— Нет, Николай Павлович, все в натуре!

— А если это полиция?

— Какая на хрен полиция! Морды-то наши, русские.

— Сволочи, добрались и сюда! Вот же… — выругался Раздольнов и, яростно сверкнув глазами, спросил: — Ну так что будем делать?

— Надо рвать когти, пока не поздно! — решительно заявил Сова.