Окаянные девяностые

Обернувшись, он увидел в дверях Стрельцова; тот мялся на пороге. Раздольнов отпустил пистолет и буркнул:

— Ну, что там еще стряслось?

— Николай Павлович, похоже, среди нас крыса! — обронил Стрельцов.

— Чт — о?! Э-этого не может быть! — не мог поверить Раздольнов.

— Может, слишком много накладок.

— Каких? Говори по делу!

— Утром подохли собаки, в обед перестал работать телефон, а пару минут назад те, что нас пасут, зашевелились. Одна тачка покатила к запасным воротам.

— Чт-о?! Ты хочешь сказать, они пронюхали, что мы идем на прорыв?

— Все указывает на это, — подтвердил Стрельцов.

— У-у, тварь! Найду, удавлю своими руками! — зарычал Раздольнов и обрушил кулак на крышку стола.

Малахитовая подставка опрокинулась. Карандаши и ручки посыпались на пол. Бумаги веером разлетелись по кабинету.

— Кто?! Кто эта крыса?! Рэмбо? Сова? Вика? Нет! Нет! Этого не может быть! — не мог поверить Раздольнов, и его лицо кривили гримасы.

— Не знаю, Николай Павлович. Сейчас не время разбираться, надо уносить ноги! — торопил Стрельцов.

— Да! Да! Собирай всех в гараже прямо сейчас!

— Свет и музыку не вырубать. За руль мерса сядешь ты. Машину во двор не выгоняй, заведешь прямо в гараже. Прорываться будем через главные ворота к автобану. Ты понял?

— Да, — подтвердил Стрельцов.

— Все, действуй, Володя! — распорядился Раздольнов и снова обратился к документам.

Чеки, лицензии, договора полетели в металлический кейс. Перетряхнув ящики секретера, Раздольнов нашел старую записную книжку и сунул в карман, остальное сгреб в кучу, вынес в гостиную, швырнул в камин и спустился в гараж. Все уже были в сборе. Он испытующим взглядом стрельнул по лицам. В глазах Виктории застыл ужас, лица Совы и Стрельцова были напряжены. Рэмбо пытался взять себя в руки, его выдавала дрожь губ.

«Ты что ли крыса? Не может быть! Мы же с тобой выросли в одном дворе! Ладно, потом разберемся», — решил Раздольнов и приказал:

Рэмбо и Виктория дернулись к ауди садовника.

— Назад! Едем на моей! — остановил их Раздольнов.

Виктория растерянно заметалась и, подгоняемая Совой, втиснулась на заднее сиденье. Рэмбо потерянно топтался на месте.

— Ты чо, присох? Давай в машину! — рявкнул на него Сова.

— Я-я забыл деньги и документы? — мямлил Рэмбо.

— Шкура дороже! Садись! — отрезал Раздольнов, сел рядом с Викторией и, ощутив дрожь ее тела, с неприязнью подумал: — «Трясется как цуцик», — пробежался взглядом по лицам телохранителей и спросил:

— Ну что, ребята, прорвемся?

— Прорвемся, — прозвучало в ответ.

— Достали стволы! Стрелять по моей команде! — предупредил Раздольнов и поторопил: — Трогай, Володя!

Ровно и мощно загудел двигатель мерседеса. Виктория сжалась в комок и остановившимся взглядом смотрела в спину Стрельцова.