Окаянные девяностые

— Не переживай, Коля, без тебя не улетят, — рассеял его опасения Рохальский.

— Времени мало остается, а мы так и не успели переговорить по нашим проблемам, — напомнил Салмыков.

— Ничего не мешает сделать это сейчас! — оживился Рохальский, нажал кнопку на панели управления; звуконепроницаемая перегородка отделила их от водителя, и спросил:

— Так о чем разговор?

— О контракте с Трейд Корпорейшн. Он как-то завис.

— О, извини, Коля, закрутился и забыл тебе позвонить.

— Да ладно, бывает. Так какое решение?

— К сожалению, в последний момент пришлось отказаться.

— Вот те на! А в чем дело?

— У компании не все так гладко, как нам расписывал Раздольнов. Когда копнули, то всплыло кое-что темное.

— Проблемы с полицией во Франции и Италии.

— Только этого мне не хватало!

— Не переживай, выкрутимся.

— Легко сказать выкрутимся! Теперь вся наработанная мною и Раздольновым цепочка летит к чертям.

— Что поделаешь, Коля, бывают накладки. Слава Богу, нашлась замена, Новоселов, молодец, вовремя подсуетился! Тебе останется доработать детали, а чтобы Раздольнов не дулся, за основу возьмешь его схему.

— Ой, слишком крутой поворот, я даже не представляю, как он на это отреагирует?

— А чего ему реагировать? Титан твой, покупатель наш, его дело — доставка. И вообще, чего ты носишься с Раздольновым, как с писаной торбой? Кто он такой? Бывший десантник и вышибала, его голова только и годится, чтобы стены прошибать!

— Не скажи, Марк, голова у Николая как раз таки светлая, а сила за ним стоит ого-го. Меценат, и тот опасается, — возразил Салмыков.

— Сила? Меценат? Ну и дела пошли! Всплыло наверх всякое дерьмо и путает карты! Их, б… — выругался Рохальский, — в наше время дальше порога тюрьмы не пускали. А сегодня перед ними…

Машину повело на ухабах и вынесло на обочину. Рохальский чертыхнулся. Водитель справился с управлением, и под колесами снова зашуршал асфальт. В Шереметьево они подъехали, когда уже подходила к концу регистрация на рейс Москва — Рим. Простившись на бегу с Рохальским, Салмыков в последний момент проскочил в зону контроля и досмотра, после суматохи с багажом и проверки документов занял место в лайнере. Оставшись один на один со своими мыслями, он ломал голову в поисках выхода из форс-мажорных обстоятельств, вызванных срывом контракта с «Трейд Корпорейшн» и искал убедительные аргументы для Раздольнова. Голова шла кругом от различных комбинаций, устав от них, Салмыков погрузился в сон и проснулся, когда самолет уже заходил на посадку.

Несмотря на глубокую ночь, римский аэропорт кипел и бурлил. Людская река подхватила Салмыкова и выплеснула в зал.