Окаянные девяностые

— Миша, постой! — окликнул его Раздольнов.

Тот обернулся. Раздольнов прошел к двери, плотно прикрыл и поинтересовался:

— Ты сейчас в каких отношениях с Харламовыми?

— А что? — не торопился с ответом Жучин.

— Так в каких отношениях?

— Со старшим у меня пока ровно, а с Пашкой пошли серьезные напряги.

— Слушай, сведи меня со Стариком, у него, в отличие от Пашки, крыша еще не поехала. Война не нужна ни им, ни, тем более, мне.

Жучин помялся и, пряча глаза, ответил:

— Коля, у меня с ними сейчас не те отношения, чтобы стрелки забивать.

— Миша, я тебя прошу, организуй встречу. Ты же им не чужой, с пятнадцати лет знаешься.

— О, Коля, когда это было, сегодня все сплыло. А если по-чесноку, то не хочу между вами встревать, — признался Жучин.

— Не хочешь? А что, будет лучше, если мы друг дружке горло перегрызем? Война начнется, тогда никому и тебе тоже, не отсидеться.

— Коля, ну пойми ты меня, я Старику многим обязан. Кем я был до него? Безотцовщина, мать гардеробщица в театре, зарплата курам на смех. По глупости залетел, и если бы не Игорь, то сгнил бы на зоне.

— Миша, я же не прошу тебя быть моим адвокатом, сведи, а там как карта ляжет, — настаивал Раздольнов.

— Ладно, попробую забить стрелку, — сдался Жучин, но предупредил: — Коля, только я не при делах.

— А чего тянуть резину, раньше начнем, раньше закончим. Поехали! — торопил Радольнов.

Они спустились вниз и сели в машины. По дороге к Харламовым Жучин созвонился с отцом — Игорем; тот оказался на месте и согласился на встречу. У подъезда его дома Раздольнов, оставив охрану, вслед за Жучиным поднялся на этаж. На лестничной площадке их встретил телохранитель, обшарил с пяток до макушки и, не обнаружив оружия, впустил в квартиру. В прихожей их принял второй телохранитель и проводил в гостиную.

В ней находились оба Харламовых. Отец, Игорь, жилистый, иссушенный годами, проведенными на зоне, усыпанный татуировками, напоминал мумию. Сын, Павел, типичный качок. Поздоровавшись с Жучиным, Игорь сделал вид, что не заметил руки Раздольнова, и кивнул на место за столом. Николай, поиграв желваками на скулах, снял плащ, повесил на спинку стула и сел. Рядом приткнулся Жучин. Харламовы закурили и сквозь кольца сизого дыма колючими взглядами постреливали в Раздольнова. Пауза затягивалась. Жучин поерзал по стулу и, избегая холодно-презрительных взглядов Харламовых, начал мучительно-трудный для себя разговор.

— Игорь, к тебе есть серьезный базар.

— У тебя что-ли, Мишка? Так мы с тобой, вроде, все перетерли, — не горел желанием общаться Харламов-отец.

— Нет, не у меня, у Николая Павловича.