Окаянные девяностые

То ли песня, то ли вопли любимца пролетарской публики и крутых мужиков подействовали на нервы Сове, он потребовал:

— Рэмбо, выруби шарманку!

— Ты чо, это же наша тема? Вот, вот щас послушай, самый клевый момент! — предвкушал Рэмбо и подпел певцу.

— Я сказал: выруби! Мы приехали не музон слушать, а другана Палыча прикрывать.

— Та все будет нормально, Сова! Ну чо ты икру мечешь? — заворчал Рэмбо, но радио выключил.

В машине наступила тишина, ее нарушало недовольное сопение Рэмбо. Стрельцов посмотрел на часы, самолет с Багиным вот-вот должен был приземлиться, и поторопил:

— Ребята, пора выдвигаться!

— Потопали! — согласился Сова, расстегнул наплечную кобуру и вышел из машины.

Стрельцов и Галлиев проверили пистолеты и последовали за ним. По пути зашли в бар, заказали по чашке кофе, но не успели выпить, как на выходе из зала прилета показались пассажиры рейса Москва — Екатеринбург. Галлиев с высоты своего роста первым заметил Багина и двинулся ему навстречу.

Началась работа. Тело Стрельцова сжалось в пружину, готовую мгновенно распрямиться и нанести упреждающий удар.

Глаза ни на секунду не упускали движений окружающих, которые могли таить скрытую угрозу. Галлиев блокировал правое, не менее опасное направление. Сова шел впереди, подобно волнорезу разрезал толпу и своей массивной фигурой закрывал по-юношески стройного Багина. На выходе из аэровокзала — самом опасном месте, они сжали кольцо вокруг него. Рэмбо тоже не дремал, не обращая внимания на знаки и пассажиров, подъехал вплотную к двери. Сова распахнул дверцу БМВ, Багин стремительно проскользнул на заднее сидение и занял место рядом с ним. С другой стороны пристроился Галлиев. Стрельцов сел впереди. Рэмбо нажал на газ, испуганные пассажиры шарахнулись в стороны, и съехал на дорогу.

По сторонам, сливаясь в пунктир, промелькнули и остались позади склады и ангары аэропорта «Кольцово». После поста ГАИ Рэмбо свернул на дорогу, ведущую в сторону поселка «новых русских», и через двадцать минут въехал во двор особняка. На шум машины на террасу вышел Раздольнов и поспешил навстречу давнему деловому партнеру и союзнику по борьбе с заклятыми врагами — «синяками» и «уралмашевцами». После объятий и приветствий они поднялись в особняк, где их ждал обед, а потом уединились в кабинете. Позже к ним присоединились Сова и подъехавший из города Наум Березняк.

С приездом Багина и Березняка атмосфера таинственности опустилась на особняк. Троица уральских олигархов вместе с Совой заперлась в кабинете и не выходила до глубокого вечера. От напряжения, исходившего от них, казалось, искрил воздух. Отъезд Багина и Березняка не разрядил атмосферы.