Окаянные девяностые

— Николай Павлович, пока гад коньки не откинул, его надо раскручивать по-другому, — предложил Стрельцов.

— Как? Ты же видишь, он скорее себе язык откусит, чем скажет. Сволочь, его… — Раздольнов разразился бранью.

— Николай Павлович, тут надо подключать психологию.

— Чт-о?! Какая к черту психология? Он щас сдохнет!

— Пытки нужно прекратить, это бесполезно. Он долго не протянет.

— Ну прекратим, а дальше что?

— Киллер, не пацан, лет на тридцать пять тянет, значит не холостяк, а это дает нам…

— Все, Володя! Перестань морочить голову! Ты не Шерлок Холмс, а я не доктор Ватсон! — потерял терпение Раздольнов.

— Холостяк он? Ха-ха, — хохотнул Галлиев. — Так может свадьбу сыграем?

— Хорош ржать, Вил! — цыкнул Стрельцов и снова обратился к Раздольнову. — Николай Павлович, я к тому, что изучал психологию таких типов, как киллер.

— Ладно, Володя, говори, только быстрее, пока он не подох! — торопил Раздольнов.

— Так вот, такие типы, как киллер, четко знают, на что идут.

— Хорошо, знают, а что это дает?

— Киллеры и террористы в психологическом плане сходятся на одном, они готовы играть по-крупному.

— И на чем играть с ним?

— На детях, на жене.

— Ладно, пошли, покрутим, других вариантов не остается! — согласился Раздольнов.

Они возвратились в гараж, и то, что увидели, заставило их торопиться. Водитель доживал последние минуты, из его простреленной груди со свистом вырывался воздух, а на губах пузырилась кровавая пена. В киллере еще теплилась жизнь. Он очнулся после пытки паяльной лампой и пытался дотянуться до шланга с водой. Из него слабой струйкой сочилась вода и растекалась по полу. Галлиев шагнул вперед и наступил на шланг.

— Погоди, Вил! — остановил его Раздольнов и потребовал: — Умой его и дай напиться, пусть пьет, сколько захочет.

Галлиев струей воды смыл с киллера кровь, прислонил к стене и сунул в руки шланг. Давясь и захлебываясь, киллер пил и не мог напиться. Вода погасила сжигавшую его жажду и придала силы. Раздольнов пододвинул к себе стул, присел и обратился к киллеру:

— Антон, или как тебя там звать, мы оба русские, но по разные стороны баррикад. Сегодня ты проиграл. В больницу тебя не повезешь, нам ни к чему подставляться. С такими, как у тебя, ранами долго не протянешь. Но есть вариант.

Раздольнов взял паузу; прошла секунда, другая, и киллер заговорил:

— Другой разговор! — оживился Раздольнов и спросил: — Куришь?

— Тогда перейдем к делу. Ты профессионал и знал, на что шел. Проиграл, но держишься, как настоящий мужик, за это уважаю и предлагаю сделку.

— Какую? — встрепенулся киллер.

— Наверное, есть жена и дети, а дети маленькие? — прощупывал его Раздольнов.

Киллер промолчал, за него говорили глаза.

— Сколько их у тебя, двое, один?

— Двое, — обронил киллер, и гримаса исказила его лицо.