Охотник

Они удачно закрывали шрам, но контраст был слишком резким, особенно из-за пронзительных серых глаз, сверкающих из темных волос. Оскар оторвал бакенбарды и начал пробовать другие материалы из гримерного набора. Наконец, он остановился на большом пластыре – бородавке и нескольких поддельных прыщах. Они не закрывали шрам полностью, но достаточно нарушали его так, что случайный свидетель увидел бы лишь очень плохой цвет лица, а не шрам.

Оскар был почти уверен, что любой полицейский фоторобот, составленный по показаниям свидетелей, будет достаточно далеким от оригинала и, значит, безопасным. С другой стороны не было никакого способа, которым он мог делать себя действительно неузнаваемым для тех, кто его знал, по крайней мере, не так быстро. Форма его головы, размер и положение ушей, фигура и осанка были так характерны, что друзья не раз узнавали его издали в толпе, увидев спину. «Очень плохо, – подумал Оскар, – что я не один из тех невыразительных, неприметных маленьких человечков, которых никто никогда не замечает».

Своё оружие он подготовил днём раньше. Во-первых, это была гаррота – удавка, которую он смастерил сам из части стального тросика, такого же прочного, как струна для фортепьяно, но более гибкого, с деревянными ручками и скользящим замком, который удерживал петлю сжатой, пока захват не отпускался. Он собирался использовать гарроту, если бы подкараулил Горовица в туалете одного. Её преимуществом была полная бесшумность.

Другим его оружием был пружинный шприц для подкожного впрыскивания в корпусе от шариковой ручки. По внешнему виду ручка была совершенно обычной, но при нажатии кнопки с одного конца, с другого конца на сантиметр выскакивала тонкая медицинская игла, и мощная пружина через иглу впрыскивала содержание шприца под кожу объекта. Оскар зарядил шприц миллилитром концентрированного раствора синкурина, быстродействующего мышечного релаксанта.

Если незаметно ткнуть этой ручкой в ногу, ягодицы или спину человека в переполненной комнате, жертва почувствует укол иглы и жжение препарата, и, вероятно, вскрикнет и обернется, чтобы посмотреть, что случилось, или шлёпнет по месту укола, как при укусе насекомого, но ноги у него отнимутся, и он беспомощно упадет на землю через десять секунд, а уже через тридцать секунд наступит полный паралич. Затем от удушья неизбежно наступает смерть. Если убийца сохранит хладнокровие и притворится, что он ни при чём, свидетели, возможно, даже не заметят ручку в его руке.

Оскар хотел использовать ручку, если бы он не смог остаться с Горовицем один на один, но удалось бы подобраться к нему поближе в толпе.

Последнее, что Оскар сделал перед отъездом из дому – нанес на пальцы обеих рук прозрачный, быстросохнущий лак из распылителя.